Онлайн книга «Арктур: цена свободы»
|
«Чёрная отзывается на холод и на злость, — было приписано сбоку. — Если не получается, вспомни того, кого хочешь ударить. Не поможет — того, кого хотела бы убить. Хотя у тебя, подозреваю, таких пока нет. Не стесняйся, это обычный метод». Я усмехнулась: мне даже не нужно было прилагать усилия, чтобы вспомнить. Я занималась каждый вечер после тренировки, когда руки уже ныли от усталости: садилась на пол у окна, спиной к стене, и делала всё, как написано. К этому часу дом затихал. Лена домывала последнюю посуду, Мартин обходил окна и засовы — его шагов я никогда не слышала, только скрип ставней в дальних комнатах. От пола тянуло холодом, и я подкладывала под себя сложенное одеяло. Дыхание и счёт давались легко, а внимание я теперь удерживала так долго, что Лео, пожалуй, остался бы доволен. А дальше начиналось странное. Я действительно могла нащупать в себе то, о чём писал Лео, но оно было совсем не таким, как я себе представляла. Я ждала чего-то яркого и горячего, обжигающего, а нашла тишину и ровный покой. Будто под рёбрами стояла полная до краёв чаша, и я наконец научилась её замечать. Она стояла там всегда, все семнадцать лет. Это поразило меня сильнее всего остального. Я не приобрела ничего нового, а только впервые заметила то, что было во мне с самого начала, и не понимала, как ухитрялась этого не чувствовать. Дальше по записям нужно было собрать энергию, и это у меня тоже получалось. Я собирала её в одно место, и она слушалась: поднималась, уплотнялась, отзывалась на каждое усилие. Я держала её столько, сколько хватало сил, и с каждым вечером удерживала всё дольше. К концу первой недели выходило уже несколько минут подряд. Звучало это скромно, но Лео писал, что для поступления хорошим результатом считаются пять минут. На старших курсах держат часами: в рейде маг должен быть собран всё время, чтобы ответить на угрозу сразу, а не тогда, когда соберётся. А потом нужно было выпустить, и вот тут у меня не выходило ничего. Я могла довести силу до плеча, до локтя, до самых ладоней — чувствовала, как она перетекает в руку и тяжелеет в пальцах. Но дальше кожи она не шла. Я честно испробовала всё, что было написано, и ещё столько же сверху. Я вызывала в себе холод и злость, вспоминала тех, кого хотелось ударить. Сперва Себастьяна с его пальцем, постукивающим по краю стола, и с его «дорастёте до своей роли». Потом ту девушку с анкетой, которая отсылала меня, как попрошайку с заднего крыльца. Злость я доводила до звона в ушах. Пробовала и с Кайросом, но с ним выходило хуже всего. Злость на него никуда не делась, но давно перестала вспыхивать и только тлела где-то в глубине. Я сама когда-то велела себе держать её в узде, да и правда у него была своя: он ловил шпионов, а я явилась в академию из ниоткуда. Сила во мне отзывалась: поднималась, густела, подступала к самым ладоням. Но нить так и не проявлялась. Я дошла и до последнего совета Лео, и тут он угадал: убить мне не хотелось никого. Ударить — сколько угодно, а дальше этого злость не шла. К концу второй недели я разозлилась по-настоящему. Иногда я просиживала на полу по полночи: перебирала все три приёма по десять раз, меняла порядок и дыхание, пробовала с открытыми глазами и с закрытыми. Однажды мне показалось, что у самых кончиков пальцев что-то дрогнуло, и я четверть часа просидела не шевелясь, боясь спугнуть. |