Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Тут отмерла Дорофея. С громким криком: «Кровиночка моя! Что же я с тобой, сука подзаборная, сотворила!», она поползла к Насте, вытирая своими необъятными юбками лужу воды, что выплеснулась из моего ведра. — Что тут стряслось? — громко вопросила появившаяся последней Лукерья Ивановна. — Убила девку, как есть убила, — выла кухарка. — Живую сварила-а… Я смотрела, как дворня суетится возле Насти и ее впавшей в истерику тетки, и думала, что Навроцкому хорошо бы уехать восвояси. Десять дней, пока его не было, усадьба жила мирно и спокойно. Стоило ему явиться, как начались несчастья. Вечером Дорофея умоляла барина всыпать ей плетей. Раскаяние ее было так глубоко и трогательно, что Кротов, решивший, как и все остальные, что несчастье на кухне произошло случайно, лишь отмахнулся. К Настюше же привели сельскую травницу, которая постановила: ничего серьезного у служанки не повреждено, однако кожа на руках и на груди навсегда останется бугристой, — и обмазала девушку какой-то вонючей мазью. Я долго сидела с Настей, вытирала ее слезы и рассказывала, как в детстве отец перебил мне спину поленом. Настя, сообразив, что бугристая кожа не в пример лучше больной спины, успокоилась и даже повеселела. Потом пришла тетка Дорофея и, громко рыдая, повалилась перед племянницей на колени, вымаливая прощение. Настя, конечно, ее простила. * * * Полинька вечером тоже была грустна. Происшествие с Настюшей ее чрезвычайно расстроило. Она порывалась лично справиться о ее здоровье, но я уговорила подождать до завтра. Между тем, главная причина подавленного настроения моей барышни, конечно же, звалась Владимиром Александровичем. В итоге мне пришлось выслушать подробный отчет о том, как Навроцкий смотрел на Петушковых («излишне благосклонно!»), как разговаривал с ними («слишком любезно, особенно с Дашкой!»), как слушал ее, Полину, игру на фортепьянах («ему понравилось, право. Он так громко мне аплодировал!»), как разговаривал с Хохолковым («он ревнует меня к Мише, я уверена!») и прочее, прочее. — Владимир Александрович очень сдержан, — сказала я. — Я не заметила ничего особенного в его обращении со всем вашим обществом. — Ты просто не видела, как мы разговаривали в гостиной и гуляли у озера, — отмахнулась Поля. — Мне кажется, он не говорит о своих чувствах, потому что мы очень мало знакомы. Отчего ты так укоризненно на меня смотришь, Маша? Считаешь, я все придумала? — Обратите внимание, барышня, не я это сказала. — Ах, Марьюшка, но ведь для чего-то он приехал к нам снова, — не согласилась Полина. — Может, ему понравился наш воздух. В Петербурге, поди, такой свежести не бывает. Вы так уверены, что он вам симпатизирует. Но в чем проявляется эта симпатия? Взгляды, вздохи… Как по мне, ничего этого нет и в помине. — Ты опять?! — рассердилась Полинька. — Опять будешь доказывать, что он не мой принц? — Что он не принц вообще, — устало уточнила я. Поля покачала головой. — Завтра мы устраиваем пикник. Будешь прислуживать вместе с остальными слугами и сама увидишь, как он на меня смотрит, и как улыбается. А теперь ступай. Пора спать. Это да. Если завтра пикник, набегаюсь я вдоволь. Как бы спину опять не прихватило… Уснула я быстро. Однако сон мой был чуток и тревожен: я то падала в глубокую яму, то горела в огне, то вдруг замерзала и в окружившей меня темноте видела светящиеся очи Навроцкого. |