Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
Я просто показываю ему средний палец, сдерживая всепоглощающее желание пробежать весь оставшийся путь. Когда захожу внутрь, дыхание у меня сбито, а сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Через три, блин, недели. Я почти бегу к лестнице, перелетаю через две ступени, а оказавшись наверху, резко поворачиваю в гостевую. Воздух в комнате, где когда-то жил маленький Лукас, кажется застывшим навсегда. После кухни это то самое место, куда Артур, я уверена, ни за что не зайдет в поисках своей сумки, – воспоминания о ней врезались в его сознание так глубоко, что даже болезнь, кажется, не в силах их стереть. Я не задерживаюсь ни на секунду дольше необходимого, вытаскиваю сумку из тайника под кроватью и уношу ее вниз. — Сначала одна сумка убийцы, потом вторая, – бормочу я себе под нос, плюхаясь на диван и бросая ее к своим ногам. – Господи, на что вообще я трачу свою жизнь? Уж точно не на то, о чем я мечтала. У меня был хороший дом. Счастливое детство. Я думала, что жизнь сложится нормально. Но вселенная обожает доказывать, насколько ты не прав. В один прекрасный день она переворачивает все с ног на голову. В один прекрасный день ты можешь оказаться в подвале у серийного убийцы, пока вселенная с самым серьезным видом будет заявлять: «Пошли твои ожидания к черту». И вот я здесь, вытаскиваю «Грим-нуар» Артура из его сумки со всякими штучками. — Боже правый. Это так… по-артуровски, – шепчу я, проводя пальцами по названию, оттиснутому на потертой коже. Каждая буква выведена золотом. – Артур, должно быть, собственноручно вдавливал их в кожу, следуя каллиграфическим линиям. Впервые я решаюсь так близко рассмотреть его драгоценную летопись: имена, даты, способы убийства. Открываю потрепанную обложку. Внутри – рецепты ядов. Заметки об отравляющих газах. Сравнительные таблицы оружия, методы сокрытия тел. За долгие годы он скрупулезно описал утилизацию каждого трупа, пронумеровав места на картах своих владений. Листаю прямо к разделу о реке Баллантайн. И чувствую, как кровь стынет в жилах. Закрываю глаза и медленно выдыхаю, смиряясь с неизбежным. — Ну все, приплыли. Взгляд сам скользит к шахматной доске на столике у камина, который давно не топили. «Шах и мат». Его голос снова звучит в голове. Я закрываю глаза и с силой прижимаю ладони к векам. — Никто из нас не выиграл, – эхом проносится в мозгу. — Дай мне проиграть в этот раз, Адам, – сказала я тогда. В тот день мы ждали эвакуатор, чтобы забрать нашу сломавшуюся машину с пустынной грунтовой дороги. До сих пор чувствую запах благовоний пало санто, тлеющих в подставке в форме полумесяца, – Адам очень любил ее. Она стояла на крошечной печке в фургоне, что мы называли домом. В тот день наши жизни разлетелись на осколки и осыпались нам под ноги. Иногда кажется, что пяти лет, прошедших с тех пор, просто не было. Особенно когда его голос звучит в моей голове все так же явственно. — Я бы всегда проигрывал ради тебя, – тепло сказал Адам, как обычно, ухмыльнувшись. Он опрокинул своего короля с шахматной доски и сдался, – он делал так постоянно, если у меня не оставалось ходов. Сразу после этого в раздвижную дверь трижды постучали. Я резко открываю глаза, заставляя себя вернуться из прошлого, которое все время тянет ко дну, готовое поглотить, если дать ему шанс. Смотрю на шахматные фигуры, расставленные для новой партии. Просто разглядываю их, затем делаю один глубокий вдох за другим, пока память об улыбке Адама наконец не тускнеет. |