Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
Я едва заметно встряхиваю головой, пытаясь отогнать эхо прошлого. Надеюсь, что Нолан не заметит, но, кажется, он замечает – между его бровей залегает складка. Это не беспокойство, даже если на первый взгляд эмоция напоминает нечто подобное. Он просто недоумевает – я это знаю. Но будь в этом жесте хоть мимолетная искра сочувствия, мне оно без надобности. Особенно от него. Глубоко вдохнув, я собираюсь и дальше спорить о его трофейном альбоме, но меня опережает другой голос. — Красивая птица-убийца, – говорит Морфеус с садовой ограды. Мы оборачиваемся к нему, а он склевывает последние крошки с камня. — Ням-ням. К-к-к-коржик. Морфеус издает три громких щелчка, а затем имитирует звук дизельного двигателя. Взгляд Нолана скользит к измельчителю, после чего возвращается ко мне, и недоверие теперь смешивается с отвращением, все еще проступающим на его лице. — Ты назвала свой измельчитель в честь любимого персонажа «Улицы Сезам» – Коржика – и потом научила ворона выпрашивать человечину… из бедняг, которых ты убила? К горлу подкатывает ком. — Все не так плохо, как кажется. — Нет, – говорит Нолан, и глаза его мгновенно гаснут. – Все гораздо хуже. — Меня и это вполне устраивает, – вторит Морфеус с поразительной точностью. Я научила его имитировать и голос Коржика из мультфильма. Мне отчаянно хочется провести рукой по лицу, но я не могу отпустить ни пистолет, ни баллончик со спреем. Ни то ни другое не кажется достаточно надежным оружием, когда Нолан смотрит на меня с такой безжалостной злобой. В его взгляде достаточно ненависти, чтобы разбудить дремлющий вулкан и вызвать настоящее извержение. — Ты ужасный человек. – Он будто утверждает это не столько для меня, сколько для самого себя. — Ты ничего обо мне не знаешь, – шепчу я. — Неужели? А я думаю, что знаю достаточно, – говорит он и делает шаг в мою сторону, и, хотя все мое существо кричит, что надо бежать, я остаюсь на месте и целюсь прямо ему в лицо. – Знаю, что ты убиваешь людей и скрываешься с места преступления. И что ты избавляешься от тел с помощью измельчителя. — А ты убиваешь людей и вклеиваешь их кожу в свой альбом, так что у тебя тоже рыльце в пушку, не находишь? — По крайней мере, я избавляюсь от трупов как положено. Ты же понимаешь, что осколки костей не растворяются в почве волшебным образом? Полагаю, теперь мне ясно, как ты получаешь все эти награды за садоводство. Может, полиция тоже заинтересуется. Нолан хмуро смотрит на брезент, потом на клумбы со свежевысаженными цветами, а затем снова обращает гнев на меня. Он подходит еще ближе, крепче сжимая рукоять ножа. — Скажи, ты охотишься вместе со стариком? Или просто прибираешь за ним? Почему он позволяет тебе жить в этом домике? Может, ты – та самая дочь, о которой он всегда мечтал? К горлу подкатывает желчь. Не знаю, понимает ли он, что говорит, или это просто жестокая случайность. Так или иначе, его слова заползают под кожу, ладони в перчатках горят, и я крепче сжимаю пистолет. — Свали с моего участка, и, возможно, я позволю тебе жить, – рычу я, а он продолжает шагать вперед. Мне следует убежать. Или выстрелить в него, просто приняв во внимание, что грохот привлечет внимание соседей и туристов, остановившихся неподалеку. Я могу вырвать страницу с моим именем из его книги и предъявить ее как доказательство. Быстро прибрать остатки Джейка Хорнелла и понадеяться, что никчемный шериф Гиблого Мыса Йетс не станет слишком пристально вникать во что-либо, кроме личности Нолана – человека, который проник в поместье Артура Ланкастера и угрожал моей жизни. |