Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
— Ты уверена, что это безопасно? — Я тестировала его на подъездной дорожке у Артура. Вроде бы все в порядке. — На подъездной дорожке? – спрашивает Нолан и холодно смотрит на меня. – А тут вообще-то трасса. Не думаю, что это хорошая идея. Я фыркаю, глядя на извилистую дорогу, ведущую к сверкающему вдали морю, по обе стороны стоят зрители. Под ребрами копошится тревога, пока я оцениваю крутой склон передо мной, а с высоты водительского кресла он кажется еще страшнее. Я наигранно пожимаю плечами, и мои слова звучат как глупая бравада: — Пока еще никто не погиб. — Как-то это не особенно успокаивает. — На более крутых поворотах и на финише стоят тюки с соломой. Если что-то пойдет не так, смогу затормозить прямо о туристов. Хочешь – встань у второго поворота, и мы это проверим. — Просто… будь осторожна, – говорит Нолан, пристально глядя на меня таким взглядом, который не оставляет места для возражений. Даже когда я опускаю глаза, все равно чувствую его. Как ни странно, присутствие Нолана греет сильнее солнца. Какой-то особый жар, что снова и снова притягивает к себе. — Почему ты так волнуешься? – спрашиваю я. — Я не волнуюсь. — Точно? Он не отвечает. Я расправляю плечи и сжимаю руль, хотя передо мной еще пять участников. Когда я бросаю на него быстрый взгляд, то не могу ничего прочитать на его спокойном лице. В этих застывших чертах нет эмоций. Может, Нолан боится, может, зол. Или жалеет о чем-то. Что бы он там ни испытывал, меня это бесит. Наверное, было бы проще, если бы я прямо сказала ему о своих переживаниях. Например: «А что, если я принимаю неверное решение, доверяя тебе?» или: «Я не понимаю твоих мотивов, и это пугает меня». Однако не очень-то просто раскрыть душу, когда столько лет прятался в тени. Молчание затягивается так надолго, что я останавливаюсь на единственно возможной интерпретации непостижимого выражения лица Нолана: скорее всего, он беспокоится о том, что случится с его альбомом и оружием, если я получу травму на трассе. Мне хочется сказать что-то колкое, чтобы задеть его. Или просто вывести на эмоции. Впиться в кожу и посмотреть, истечет ли он кровью. В конце концов я просто говорю: — Все будет в порядке. Иди выпей пива и расслабься, не знаю. Ты меня пугаешь. Он оглядывается. Затем тяжело сглатывает. — Нам нужно будет поговорить. О Сэме. Я… — Ты готова, Харп? Лукас проходит мимо стоящих рядом участников, на лице у него широкая улыбка. Он одет как я, – подтяжки поверх белой рубашки на пуговицах и старомодные коричневые брюки со стрелками, а на шее болтаются защитные очки. Лукас поворачивается так, чтобы мы прочли слова «Трупчик, вперед!», вышитые на спине. Я стараюсь улыбнуться как можно более безмятежно. — Надеюсь, ты готов увидеть лицо Сары Уинкл, когда мы выиграем этот гребаный торт. Она сойдет с ума от ярости. — Вот это настрой! Ничто не мотивирует лучше, чем злорадство. Лукас останавливается рядом с Ноланом и протягивает ему руку. Тот пожимает ее. — Ты тоже в нашей команде? — Не-а, он пойдет выпьет пивка и поболеет за нас с обочины, – говорю я, не давая ему ответить. – Кажется, у нас все под контролем. Нолан еще секунду колеблется, затем будто бы собирается уйти, но так и не двигается с места. Он смотрит на Лукаса и, пожелав мне удачи, все же удаляется. Я наблюдаю, как Нолан растворяется в толпе, и только когда он исчезает, удается снова вдохнуть полной грудью. |