Онлайн книга «Девятое ноября»
|
Пострадавший. Наверняка он споткнулся или порезался, пока выбирался на улицу. Ничего страшного. Дом-то уж точно застрахован. — Бен. Иду в гостиную. Уверен, Кайл сейчас скажет, что все в порядке, переживать не о чем и можно ложиться спать. В дверях комнаты я застываю как вкопанный. В правом верхнем углу телевизора фотография девушки. Лицо выглядит знакомо, и я пытаюсь вспомнить, где ее видел, но тут мне на помощь приходит репортер. — По последним данным, пожарные вынесли из дома Фэллон О'Нил, шестнадцатилетнюю звезду сериала «Сыщик». О ее состоянии пока ничего не известно, мы будем держать вас в курсе. Кайл не говорит, что все будет в порядке. Он вообще ничего не говорит. Мы так и стоим перед телевизором, внимательно прислушиваясь к выпускам новостей, перемежающимся рекламой. В начале второго сообщают, что девушку доставили в ожоговый центр. Десять минут спустя мы узнаем, что она в критическом состоянии. В половине второго поступает информация о том, что у нее ожоги четвертой степени – свыше тридцати процентов кожи. Еще через пятнадцать минут репортер докладывает, что угрозы для жизни нет, но потребуются пластические операции и длительная реабилитация. Без десяти два сообщают, что, по словам владельца дома, он пролил бензин рядом с гаражом. Дознаватели утверждают, что нет причин подозревать умышленный поджог, однако расследование все еще ведется. Кто-то из журналистов заявляет, что неизвестно, сможет ли пострадавшая продолжить актерскую карьеру. Другие рассуждают о том, что продюсерам предстоит принять непростое решение: искать новую актрису или поставить сериал на паузу. Постепенно разговоры переходят к тому, сколько раз на вершине своего успеха Донован О'Нил номинировался на премию «Эмми». Около двух ночи Кайл выключает телевизор и осторожно кладет пульт на подлокотник кресла. — Кто-нибудь видел, что произошло на самом деле? Он поднимает на меня глаза, и я тут же мотаю головой. — Ты уверен, что ничего не забыл? Никаких улик, которые могли бы указать на тебя? — Уверен, – шепчу я и, откашлявшись, добавляю: – Он и правда пнул канистру, а потом ушел в дом и больше не появлялся. Меня никто не видел. Кивнув, Кайл хватается за шею и делает шаг в мою сторону. — То есть никто не знает, что ты там был? — Кроме тебя, никто. Он подходит вплотную. Губы плотно сжаты, в глазах ярость – мне кажется, он готов меня ударить. И за дело. — Слушай меня внимательно, Бен, – тихо говорит Кайл. Я киваю. – Сейчас ты снимешь с себя всю одежду и закинешь в стиральную машину. Потом примешь душ, ляжешь спать и забудешь обо всем, что случилось. Ясно? Снова киваю. Кажется, меня сейчас вырвет. — Тебя ничто не должно связывать с сегодняшними событиями. Ты не будешь искать информацию об этих людях и никогда больше и близко не подойдешь к их дому. Между вами не должно быть никакой связи. И ты никогда в жизни об этом больше не заикнешься: ни со мной, ни с Иэном, ни с кем. Все понятно? Определенно, меня вот-вот стошнит, но я все же киваю. С минуту Кайл внимательно всматривается в мое лицо, словно хочет убедится, можно ли мне доверять. Я не шевелюсь. Он может на меня положиться. — Завтра у нас сложный день – надо готовиться к похоронам, так что постарайся поспать. Больше не киваю, потому что после этих слов Кайл гасит свет и уходит. Какое-то время я неподвижно стою в темноте… совсем один. |