Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
Основал ее в 1930-е годы триестинец по имени Джусто Спина. Акционер Generali, он приехал в город заниматься страхованием, но предпочел стекло – а может, просто влюбился в Орсетту Пеллегрин, наследницу семьи, которая с XVIII века владеет на Мурано производством стекла. Джусто быстро устал от новой родни и основал собственное дело – Fornace dell’Est, где придумал «Неправильные стекла», имевшие громкий успех по всей Италии. Пеллегрины затеяли судебные тяжбы – плагиат, переманивание клиентуры. Годы выдались страшные, и именно тогда зародилась учтивая, но лютая вражда между двумя семьями. Fornace dell’Est процветала по меньшей мере до Второй мировой войны, а потом начался упадок. У Джусто завелась любовница-бразильянка, из-за которой он перестал думать о деле. Орсетта так и не оправилась после тяжелых родов единственной дочери – Елены; у нее были проблемы с нервами – переутомление, психоз. Целыми днями она играла на рояле, иногда плакала. За ней присматривал молодой психиатр Франко Базалья – он уберег ее от госпитализации в Сан-Клементе, потому что ненавидел психиатрические лечебницы. Орсетта умерла молодой, дома. Там же умер и Джусто – 4 ноября 1966 года, – но лишь потому, что в высокую воду нельзя было выбраться в лагуну: из-за волн под мостами не пройти, и скорая не добралась вовремя. Так во главе мастерской оказалась Елена Спина Торчеллан – первая за многовековую историю Мурано женщина, управляющая стекольным производством. На острове ее не жаловали; даже автор статьи в Gazzettino подтрунивал: «В ее модных нарядах будет тяжеловато смешивать песок, известняк и соду». — Почему бы тебе не пойти туда? – спросила Ирма сына. — Ты не читала? Они на мели. — Иди пока туда, а потом уж найдешь что-нибудь получше. — Они делают только люстры да сервизы – тарелки, бокалы. Чему я там научусь? — Животных делают? — Вроде нет. — Значит, достойная организация. — А ты знаешь, кто там управляет? Женщина. Думаешь, я смогу подчиняться женщине? — Не думала, что мой сын – полный болван. У входа в Fornace dell’Est Тициано встретила светловолосая девушка – она хрустела яблоком, откусывая большие куски. — Я стеклодув. Слышал, вы ищете мастера. — Да, – ответила она, не переставая жевать. Одернула клетчатую юбку и направилась в сторону печей. – Подождите здесь, – вернулась через минуту, кивнула: – Идемте, – и пошла впереди по коридору, который вдруг раздался вширь: раздевалка и кабинеты справа, туалеты и склад слева. — Как вас зовут? — Лючия. А вас? — Тициано. — Вы очень молодо выглядите. — Вы тоже. Они дошли до печей – туда, где стены разом сделались серыми, где громоздились окна из стеклоблоков и все стояло на своих местах: стопка запечатанных коробок, чистые инструменты на столе. Здесь их встретила Елена. Тогда ей было под тридцать, старше Тициано на десять лет. На ней было лазурного цвета платье, с мочек ушей свисали две белые серьги, длинные, как цикады. На запястье – большие мужские часы. Темные короткие волосы, волнистые, растрепанные, алые губы без всякой помады. В ней было что-то восточное: статная как славянка, величественная как гречанка. — Меня зовут Тициано Дзен, – выдавил парень. — Иди сюда, Дзен. Высокий, с густой челкой – он даже не заметил, что застегнул рубашку криво. |