Книга Пламя Венеции, страница 31 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 31

— Ты ничего не делаешь, чтобы сделать мир лучше.

— Я каждый день хожу на работу.

— Самая буржуазная позиция, какая только есть.

— Однажды я заложила этот дом, чтобы мои рабочие не остались на улице.

— А у твоих рабочих даже нет домов, которые можно было бы заложить.

Время от времени она пропускала удар, впадала в сомнения, проигрывала эти словесные поединки, но в целом ее все это не сильно задевало – только ненависть Улиссе к мастерской не давала ей покоя. Когда она однажды завела об этом речь, он отрезал: «Я никогда не буду на стороне хозяев». Измученная этой враждебностью, она ломала голову, как сделать так, чтобы перспектива однажды работать вместе с ней на Мурано стала для наследника хоть сколько-нибудь привлекательной. И в конце концов решила: лучше всего – задобрить, сделав совладельцем. Едва ему исполнилось шестнадцать, она оформила на него тридцать процентов компании. Улиссе подарок не отверг, но и спасибо не сказал. Елене он казался несносным, она мучилась, не понимая, почему у них сложились такие отношения, – но к этой теме больше не возвращалась.

Клаудио, к тому времени доцент Ка-Фоскари, тоже мучился – и с сыном, и, по правде говоря, со своими студентами. Шестьдесят восьмой он встретил с сочувствием, но в следующее десятилетие протест приобрел мрачный, мессианский оттенок, террористы проникали повсюду. Да и сам он был уже не тот раскованный лицейский учитель, друг своих учеников, а прославленный барон Торчеллан – и из человека спокойного превратился в тревожного, нервного. Он запирал аудиторию на ключ во время лекций, чтобы никто не ворвался, одержимо проверял, не появилось ли его имя на студенческих стендах, среди преподавателей, попавших в черные списки «пособников власти» – что бы это ни значило. Последним ударом стала фраза, брошенная Улиссе за завтраком: «Папа, вы, профессора, отвратительны».

Оставшись наедине с Клаудио, Елена выплеснула все без обиняков:

— Я не могу мириться с тем, что он говорит, и тем более не должен мириться ты!

— В чем-то он прав, – возражал сдавшийся Клаудио.

— Может быть, но чаще он все же неправ.

— Просто мы растеряны и не знаем, что делать.

«Это правда», – думала она.

Елена часами стояла на балконе: курила и смотрела на набережную, на лодки, на соседние палаццо, на воду, на жизнь, которая текла мимо, полная радости и страха, – и думала, что больше ничего не понимает. Лишь бы ее мальчик был в порядке, лишь бы был счастлив; она ждала, когда он покажется, вернется домой целым и невредимым. Лишь бы не связался с кем не надо. Тогда она звала Клаудио, ставила его на пост вместо себя, а сама бросалась в комнату сына, запиралась на ключ – не дай бог застанет прислуга – и принималась переворачивать ящики, рыться в карманах: находила обычно несколько косяков и политических листовок, однажды даже наткнулась на любовные письма, которые читать не стала, – увидела только, что они адресованы «Вале», и не разобрала даже, мужское это имя или женское.

Тогда она успокаивалась: значит, он далек от вооруженной борьбы, нет у него ни пистолета, ни взрывчатки, ни урана – ничего. Но кошмары налетали снова, как внезапные порывы ветра, и она опять принималась рыться. Однажды обнаружила на дне шкафа плоскую коробку, спрятанную за лыжным снаряжением. Открыла осторожно: «Сумасшедшая, – говорила она себе, – вдруг бомба, взлечу на воздух вместе с домом», – но внутри оказались лишь небольшие бумажные свертки, а в них – оловянные солдатики гражданской войны, которых Клаудио подарил Улиссе в детстве. «В Красные бригады[17] не вступил, – подумала она, – хотя, похоже, болеет за южан»[18].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь