Онлайн книга «Измена. Не проси забыть»
|
— Неудобная у тебя техника, — сказал он. — Прекрасная. Просто она выбирает людей. Он устроил ладонь на моей руке, когда я уже остановилась у дома. Я переплела наши пальцы и чуть задержалась, хотя мотор был заглушен и выходить ничто не мешало. В квартире я распахнула двери обеих комнат. — Двенадцать метров и семнадцать. Ванную не предлагаю, там плохая слышимость. Антон заглянул сначала в спальню. Моя кровать стояла так, как я поставила ее после покупки восемь лет назад. Шкаф занимал простенок у двери. У окна оставалось место для мягкого кресла, на котором я чаще складывала одежду, чем сидела. — А это что? — Он указал на башню коробок между шкафом и стеной. — Мои богатства. — Тяжелые? — Пустые. Он повернулся ко мне. — Не все, — добавила я. — В нижней лента. — Одна? — Сейчас ты еще узнаешь, что я храню крышки отдельно от коробок, и наши планы закончатся. Антон вынул верхнюю коробку, заглянул внутрь и вернул ее на место с таким уважением, будто увидел там старинную драгоценность. — Хорошая пустота. Сохранная. В гостиной он остановился у моего письменного стола. Большой, еще крепкий стол я купила сама, когда поняла, что пишу всерьез. Правая половина столешницы всегда оставалась свободной для распечаток. Я положила на нее ладонь раньше, чем он успел что-либо сказать. — Это остается. — Я же не выносить его пришел. — Я не про предмет. Мне нужен весь стол. Лампа, рабочее кресло, полки. Не кусочек, где можно присесть, пока никто не смотрит телевизор. Антон отодвинул рабочее кресло, сел и посмотрел в окно с того же уровня, с которого обычно смотрела я. — Ты отсюда ребенка с велосипедом слышала? — И его словарный запас. Он кивнул. Я убрала ладонь со столешницы: Антон все еще смотрел в окно, туда, откуда я слышала ребенка. В комнате стояли еще диван, низкий столик и книжный стеллаж. На диване мы сидели с двумя знакомыми из студии; низкий столик спасал меня, когда я раскладывала страницы по порядку, а стеллаж я разбирала два раза в год и всякий раз оставляла почти все. Если Антону предстояло жить здесь, комната не могла оставаться прежней гостиной, куда ему лишь разрешили поставить сумку. Он сказал об этом первым. — Я не хочу, чтобы каждый раз, когда мне надо лечь, ты собирала свои бумаги и выводила гостей. — Я тоже не хочу. — И чтобы мои вещи лежали в сумке. Можно приезжать в гости с сумкой. Жить так я не хочу. — Значит, здесь должна быть твоя комната. Он посмотрел на диван. Потом на стеллаж, потом на меня. Я произнесла это легко, а внутри что-то упрямо уперлось. Я уже увидела закрытую дверь туда, куда восемь лет входила без всякого вопроса. Увидела, как тянусь вечером за книгой, а он спит. Как гаснет лампа в комнате, которая до сих пор оставалась моей даже пустой. — Только не прямо сейчас, — сказала я. — Я ничего не принес. — Я не про сумку. Он подошел ближе, но не стал обнимать. — Давай сначала попробуем понять, что вообще помещается. Если нет, скажем нет. Не друг другу. Вот этой расстановке. Я оглянулась на свой стол. В спальне у окна стояло мягкое кресло с одеждой, а рядом возвышались коробки с прекрасно сохранившейся пустотой. Возможно, места там было больше, чем я привыкла думать. Возможно, меньше. Мне вдруг захотелось не спорить со всем будущим сразу, а сдвинуть что-нибудь конкретное и посмотреть. |