Онлайн книга «Диагноз измена. Кардиолог для предателя»
|
Анна Савельевна прикрывает глаза. Я выпрямляюсь. В палату заходит Тимур Исхаков. Куртку он явно бросил где-то по дороге, рубашка под халатом застёгнута не на ту пуговицу. — Показывайте. Дальше всё происходит быстро и одновременно совсем не быстро. Когда работаешь с тяжёлым пациентом, время перестаёт быть обычным. Пять минут могут тянуться час, а полчаса исчезнуть так, что не заметишь. Мы заново смотрим результаты, сравниваем с дневными, проверяем, как она отвечает на лечение. Серафима знает каждый показатель за последние сутки. Матвей следит за давлением и дыханием. Тимур смотрит данные обследований и спорит со мной о том, насколько далеко можно сейчас идти. — Если будем слишком осторожничать, потеряем время, — говорю я. — Если полезем резко, можем потерять давление окончательно. — Оно и так падает. — Поэтому и надо считать каждый шаг. Матвей поднимает голову от монитора. — Можно потише? Она всё слышит. Мы с Тимуром одновременно замолкаем. Анна Савельевна открывает глаза. — Работайте, — выговаривает она. Серафима подтягивает одеяло. — Слышали? Даже пациентка уже руководит. — Дисциплина у вас плохая, — шепчет Анна Савельевна. Матвей улыбается краем рта. — Заведующего она ещё не видела. Через минуту монитор снова начинает тревожно пищать. На разговоры больше ни у кого нет времени. Лена приносит препараты, Серафима сверяет назначения, Матвей зовёт ещё одного коллегу. Я остаюсь у кровати и слежу за цифрами. На тумбочке лежит фотография мальчишки с новым школьным ранцем. Утром Анна Савельевна показывала её всем, кто не успевал отвернуться. К двум ночи давление наконец перестаёт ползти вниз. Матвей ещё минуту смотрит на монитор, потом разминает шею. — Держим. — Не люблю это слово. — Я тоже. Но другого пока нет. Тимур ещё раз просматривает показатели и говорит, что ближайшие часы всё равно будут непростыми. Серафима садится у стены. — Мне нужен кофе. — Ты просишь кофе и когда всё хорошо, и когда всё плохо. — Значит, стабильная женщина. Мы коротко смеёмся. После нескольких часов напряжения даже это получается странно. Анна Савельевна спит. Дышит тяжело, но ровнее. Я выхожу в коридор и только там замечаю Константина. Он сидит у стены в одном свитере, куртка лежит рядом. При виде меня сразу встаёт. — Ну? — Сейчас ровнее. Но радоваться рано. — То есть ваше обычное «пока не спрашивайте про завтра»? — Примерно. Он кивает и снова садится. — Вы давно здесь? — С половины первого. — Почему не подошли? — Сказали, у вас там работа. Решил не быть родственником, который каждые три минуты спрашивает одно и то же. — Спасибо. — Даже так? — Даже так. Я сажусь рядом. Ноги наконец напоминают, что почти двое суток я нормально не спала. Константин смотрит на дверь палаты. — Она очень испугалась? — Думаю, да. — Она не любит показывать. — Заметила. — У неё всегда так. Чем страшнее, тем вреднее. — Тогда сегодня утром она была практически здорова. Он смеётся тихо, устало. Потом достаёт из автомата стакан воды и протягивает мне. — Возьмите. — Спасибо. — Вам можно воду от родственников пациентов? — Пока в правилах не запрещали. Не неловко. Просто оба устали. — Я ведь сегодня хотел с вами ругаться, — говорит Константин. — По поводу? — Почему бабушку ещё не выписывают. — Очень своевременно. |