Онлайн книга «Диагноз измена. Кардиолог для предателя»
|
— Для кого? Жанна смотрит прямо. — Для меня. И не собирается рассказывать мне правду из женской солидарности. — А для него? — Он говорил, что любит меня. — Мужчины вообще много говорят. — Он говорил, что ваш брак закончился давно. Я улыбаюсь. — Вчера утром я об этом ещё не знала. Жанна раздражается. — Он говорил, что вы живёте как соседи. Что ты постоянно в больнице. Что вы почти не разговариваете. — Мы вчера обсуждали поступление сына. — Я не знаю, что вы обсуждали дома. — Зато знаешь про наш брак. Я отпиваю чай. — Деньги. Жанна сразу понимает. — Он сказал? — Уже да. — Это инвестиция. — В проект, оформленный на тебя. — Пока на меня. Потом должны были оформить доли. — Когда? Она не отвечает. — Жанна, ты получила восемьсот шестьдесят тысяч от женатого мужчины и ничего не спросила? — Я спросила, свободные ли это деньги. — И он сказал? — Что да. Особенно та часть, которую Матвей откладывал со своих подаренных на день рождения денег. — Значит, про сына ты не знала? — Нет. — Вернёшь? Она сразу напрягается. — Деньги вложены. Ремонт почти закончен. — Я не спрашивала, где они. — Это и мои деньги тоже. Я вложила больше миллиона. — Значит, вы оба очень верили в совместное будущее. Жанна смотрит на меня долго. — Я до сих пор верю. Вот теперь всё становится на место. — Тогда зачем позвала? — Потому что Артём врёт. — Это я уже выяснила. — Врёт и тебе, и мне. Сегодня утром он сказал, что хочет всё прекратить и вернуть семью. Я медленно ставлю чашку. — А тебе вчера что говорил? — Что после поступления Матвея переедет ко мне. «Потерпи до зачисления. Потом всё решу». — Спасибо. Жанна хмурится. — И всё? — А что ещё? — Ты даже не будешь бороться? Я смотрю на неё. — За что? — За мужа. — Это не чемодан на выдаче багажа. Она краснеет. — Ты специально делаешь вид, что тебе всё равно. — Мне не всё равно. Я достаю деньги за чай и кладу на стол. — Просто спорить с тобой за мужчину, который врёт нам обеим, я не собираюсь. — Но ты его не отдашь. — Он не мой холодильник. Жанна тоже поднимается. — Я его люблю. — Тогда тебе предстоит много интересного. — Что это значит? — Узнаешь. Почти год Артём приезжал домой, ужинал, обсуждал со мной счета, экзамены сына, болезнь моей матери прошлой зимой, выбирал плитку в ванную. Телефон звонит. На экране — Мирослава. — Ты где? — Возвращаюсь. — Быстрее. Твой отец решил, что больница нарушает его конституционные права. — Уходит? — Пока только требует выписку. Но куртку уже нашёл. Я прибавляю шаг. На этаже возле поста стоит незнакомый мужчина лет сорока пяти. Высокий, в тёмной рубашке с закатанными рукавами. В одной руке бумажный пакет, в другой телефон. — Извините, — останавливает он меня. — Анна Савельевна Ярова в этом отделении? — Да. — Я её внук. Константин Яров. — Агния Ремезова, лечащий врач. Он сразу убирает телефон. — Как она? — Состояние тяжёлое, сейчас немного стабильнее. — «Немного стабильнее» — это хорошо или вы так вежливо говорите «всё плохо»? Я смотрю на него. — Это означает ровно то, что я сказала. — Понял. Простите. Не похоже, что понял. — Я могу её увидеть? — Ненадолго. — А лечение правильное? Я поворачиваюсь к нему. — Простите? — Я не сомневаюсь в вас лично. Я просто хочу понимать. Что сделали, что планируется, почему вчера ей было лучше, а ночью стало хуже. |