Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
— У меня просто не осталось сил, — мой голос дрожит, срываясь на эмоции так неожиданно и резко с человеком, эмоции которому я не показывала никогда. Вельский смотрит на меня с несвойственным ему состраданием. — Когда я увидел тебя на койке в больнице, все сразу стало ясно. Ты пребывала в глубочайшей депрессии, тебе нужен был специалист, терапия и длительный, максимально долгий отпуск, поэтому я тебя отпустил. Но ты совершенно бездарно потратила время! Вместо того чтобы бороться, сражаться с судьбой и болячкой, ты сдалась. Моя ученица, достойнейшая из достойных. Лучшая из тех, кого я когда-либо учил. Самая упрямая, самая умная, самая сильная. Девчонка, которая могла стоять у операционного стола десять часов подряд, а потом еще спорить со мной о тактике вмешательства. Ты не из тех, кто складывает руки и ждет, пока жизнь пройдет мимо. — Не было у меня сил на борьбу, — я стираю слезы пальцами. — Нет больше той Тамары, Ян Феликсович. Учитель поднимает указательный палец, вдавливает его в мой лоб, ощутимо, больно. — Вот тут она, никуда не делась. Любую проблему нужно хотя бы попытаться решить. Не всякую беду можно преодолеть — я не идиот и не продаю тебе красивую сказку. Бывают вещи, которых не исправить. Людей не вернуть. Прошлое не переписать. Но себя можно… нет не так — нужно вытащить. Медленно. Зло. Через боль, через страх. Через не могу. Он делает паузу, прячет руку за спину. — А ты даже не попыталась подняться. Решила, что имеешь право поставить на себе крест раньше времени. Я смотрю на него сквозь слезы. Мне хочется возразить. Сказать, что он не понимает. Что он не знает, каково это — потерять ребенка, потерять мужа, потерять возможность делать то, ради чего ты жила. Что невозможно просто взять и встать, когда внутри ничего не осталось. Но Ян Феликсович знает не все — и все же знает главное. Если бы он действительно считал меня пропащей, не тратил бы свое время на меня. — В тебе слишком много жизни, Тамара. Просто ты отвернулась от нее. Глава 48 * Тамара * Ян Феликсович как летучий голландец — показавшись один раз на горизонте, исчезает так же неожиданно, как и появился. Я задаюсь вопросом: что он тут делал? Присутствовал ли выступлениях? Будет ли присутствовать завтра? Вельский — значимая фигура в нейрохирургии страны. Его имя широко известно, книги, которые он написал, переведены на несколько языков и растиражированы за рубежом. Мой бывший наставник — звезда нейрохирургии, можно так сказать даже без тени преувеличения. Поэтому, будь он ранее на выступлениях коллег, я бы заприметила его. В основном по крутящимся рядом людям, которым уж очень надо урвать хоть минутку внимания знаменитого Вельского. — Это правда то, что сказал Ян Феликсович? Вы его ученица? Но как это возможно, если вы работаете в другой сфере? — МГУшники, как назвал их Вельский, заслали ко мне женщину. Кажется, она ученый в области нейробиологии. — Была когда-то, — отвечаю туманно. Глаза ее загораются огнем. — Вы та самая знаменитая его ученица? — Я? — ошарашенно отшатываюсь от нее. — Вы, вы. Он же не работает с женщинами, — кривится. — Мы-то думали, что Вельский чертов сексисит: на докладах коллег-женщин публично и некстати высказывался, срывал выступления каверзными вопросами, сбивал докладчиков с толку. Мы были шокированы, когда узнали, что он взял себе в ученицы женщину. Скажите, как вам удалось попасть к нему? |