Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Глава 45 * Тамара * — Но, папочка, я не хочу! — слышу хнычущий голос Сони, когда подхожу к столовой. — Я понимаю, детка. Так будет лучше, ты быстрее пойдешь на поправку, — мягко уговаривает дочь Илья. Я решаю, что подслушивать чужие разговоры не стоит, и захожу на кухню: — Всем доброе утро. — Тома, скажи папе, пожалуйста, — у девочки слезы на глазах, она поднимается со своего места и подбегает ко мне. Соня обнимает меня. Неожиданно крепко, сильно прижимается, утыкаясь носом мне в живот. Я не успеваю правильно среагировать — теряюсь от слишком близкого контакта с девочкой. Замираю глупым изваянием, когда она льнет ко мне в поиске защиты, наивно полагая, что сил у меня достаточно. Соня поднимает на меня глаза. Заплаканные и не понимающие, почему взрослый человек не может ответить ей взаимностью. Внутри что-то оглушительно взрывается. То ли моя выдержка, то ли эмоции, которые я привыкла неизменно глушить в себе. Поднимаю на Илью беспомощный взгляд — я боюсь твоего ребенка, потому что не понимаю, что ей нужно сказать. Я могу поговорить, но не умею любить, особенно чужих детей. Твоя дочь невероятно мила, добра, но что мне делать с детской мольбой о защите, когда я и сама за себя постоять не могу?! Илья считывает мой страх и растерянность достаточно быстро, потому поднимается и вмиг оказывается около дочери. Берет в руки ее пальчики, пытаясь отцепить от меня. — Детка, иди ко мне. Иди сюда, Сонечка. Лазарев отдирает от меня свою ничего не понимающую дочь, в глазах которой теперь обида на меня: ведь я не сказала и слова, не прикоснулась к ней, а девочка очень тактильна, ей нужны объятия. В глазах Ильи нет осуждения — мол, ну ты тоже, конечно, Тома, что, так сложно было девочку приласкать? Наоборот, я вижу вину в его извиняющемся взгляде. Слишком поздно я прихожу в себя, чтобы крикнуть: «Стоп, стоп!» Слишком поздно, вернуть этот момент на получится, и в в ответ на свою растерянность я получаю раненый взгляд Сони. У нее умерла мать, она не знает, каково это, когда тебя любит женщина. Уверена, она думала, что я однажды полюблю ее, а теперь Соня смотрит на меня как на пришлую чудачку, отстраненную и нелюдимую. И я бы переубедила ее, если бы у меня нашлись хоть какие-то слова. Я не должна винить себя. Я никому ничего не должна. Я не мать Сони, я не обязана ее любить и принимать. Но когда маленький ребенок прижимается к тебе, прося защиты, это непреложная истина, требующая хоть каких-то действий, хотя бы ответного прикосновения. Илья в попытке разрядить обстановку принимается говорить: — Соня, санаторий очень хороший, ты побудешь там пару недель. У них отличная программа по восстановлению после травм. Это детский центр, с тобой будут заниматься, также там будут другие дети. Ты тут сидишь одна дома, скучаешь. — Со мной Тома, — нерешительно говорит девочка, которая уже не так сильно верит в свои слова. — Тома работает, ты целый день одна. У меня пока что нет возможности часто и подолгу быть с тобой, — каждое слово Лазарева прошито виной. Из-за него родная дочь получила травмы, а теперь вынуждена проходить реабилитацию. Может, и к лучшему, что ему знакомо это чувство. Соня смотрит в мою сторону, но попыток воззвать ко мне больше не делает, поставив на мне крест. |