Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Я полностью расслабляюсь, позволяя себе не забыть прошлое, но отпустить его и погрузиться в реальность, в которой мне хорошо, тепло, уютно и спокойно рядом с мужчиной, некогда разрушившим мой мир. Теперь мне хочется позаботиться и о себе сегодняшней. О женщине, которая все еще любит его, которая устала быть настороже и тянется к мужчине. Мне не нужно отказываться от этого только потому, что когда-то именно он сделал мне больно. Я могу все помнить и при этом замечать, как Илья меняется. Могу сомневаться, сердиться, просить оставить меня одну — и возвращаться к нему, когда сама этого хочу. Прошлое остается частью моей жизни, но я больше не собираюсь отдавать ему ни один день. Я позволяю себе расслабиться, не планируя ничего наперед. Просто сегодня мне спокойно. И я наконец разрешаю себе не чувствовать за это вины. Эпилог Два года спустя * Тамара * — Тамара, ты собираешься домой или мне тебя выставить? Я поднимаю глаза от монитора. Ян Феликсович стоит в дверях кабинета с пальто на сгибе локтя и смотрит на меня поверх очков. — Осталось немного. Он подходит, заглядывает в экран. Некоторое время молчит, изучая подготовленную модель, затем указывает на один из участков. — Здесь еще раз проверь. Завтра, на свежую голову. Я приближаю изображение, делаю пометку. — Хорошо. — Тамара. Оборачиваюсь. Вельский протягивает мне сумку, которую забирает со стула у двери. — Домой. Тебя там ждут. Я улыбаюсь, сохраняю работу и выключаю монитор. В первый месяц после возвращения мне трудно уходить из отделения. Кажется, стоит задержаться еще на час, проверить еще одно исследование, подготовить еще один разбор — и я окончательно докажу, что имею право находиться здесь. Не в гостях, не по старой памяти, не потому, что Ян Феликсович слишком хорошо относится к своей ученице. Мы выходим из кабинета вместе. В коридоре учителя останавливает молодой врач с вопросом. Я жду чуть поодаль, смотрю на свою правую руку. За день она устает, иногда пальцы становятся неловкими, и мне приходится перекладывать что-то в левую ладонь. Идеальной она так и не станет, но я больше не жду этого. К принятию я прихожу не сразу. Мне нужно было пережить несколько очень тяжелых разговоров с Коганом и один с Яном Феликсовичем, после которого я плакала в машине, а Илья прижимал меня к себе. Микрососудистая нейрохирургия остается в моей прошлой жизни. Я не могу позволить себе работу, где малейшая неточность руки способна перечеркнуть все остальное, но профессия шире того этапа, на котором я когда-то остановилась. Под руководством Яна Феликсовича я возвращаюсь в профессию постепенно: сначала к разборам и планированию, затем к работе в команде, позже к операционной. Сейчас большая часть моей работы связана с нейроонкологией. Я участвую в обсуждении тактики, готовлю навигационные планы, работаю с изображениями, помогаю выбирать доступы. В функциональной нейрохирургии нахожу то, что заставляет меня снова почувствовать себя на своем месте. И я преподаю. Вот этого я от себя совсем не ждала. На первых занятиях говорю слишком быстро, боюсь не ответить на вопрос, тщательно готовлюсь к каждой встрече. Потом выясняется, что студенты не требуют от меня безупречности. Однажды моя ученица после занятия ждет меня у двери и признается, что впервые понимает тему, которую уже несколько недель пытается выучить. |