Онлайн книга «Саня»
|
Улыбка с рожи сползает: — Корнеев? — Да. Вот это уже хуёво. Я выпрямляюсь: Корнеев — не Громов. Громовых можно посылать нахуй и потом слушать от бати часовую лекцию о том, что бизнес так не ведут, а если послать Корнеева, лекция может плавно перейти в лишение наследства. После вчерашнего мероприятия я вообще не думал, что он захочет приехать. — Он сказал, по какому вопросу? — Только что хочет вернуться к обсуждению сотрудничества, а подробности — лично. Пизда, значит, всё-таки дошло. Думаю, если Корнеев приехал сообщить мне, что после вчерашней выходки сотрудничать с нами не собирается, то сегодняшний ужин у бати действительно может стать последним, причём Эмку я туда сам же и притащу. Заебись. — Ещё что? — Пока всё. Если ничего не изменится, после четырёх у вас свободно. — Тогда иди, Эмка, работай: у меня серьёзная компания. Она что-то бормочет себе под нос и выходит. Вечером предстоит тащить её к бате, а нахуя — я уже и сам толком не понимаю: вчера это казалось охуенной идеей. Вчера я вообще много чего считал охуенной идеей — например, поцеловать собственного ассистента или дать в морду человеку на деловом мероприятии. До первой встречи остаётся минут двадцать, и я наконец заставляю себя заняться работой. Дальше утро пролетает на удивление быстро. В половине одиннадцатого приходят подрядчики по инженерке: сначала минут пятнадцать убеждают меня, что сдвинутые сроки — это не сдвинутые сроки, а «корректировка рабочего графика». После моего предложения скорректировать им оплату в соответствии с этим рабочим графиком внезапно выясняется, что первоначальные сроки всё-таки можно сохранить. К двенадцати я уже сижу с проектировщиками. Там спокойнее: спорим по изменениям, выкидываем пару ненужных решений, согласовываем то, что действительно имеет смысл, и расходимся без желания убить друг друга — для нашей компании почти праздник. Эмка заходит несколько раз: приносит документы, забирает подписанные, один раз ставит передо мной кофе и отодвигает от края стола Маринкин список новых сотрудников, на который я уже успеваю положить папку. — Вы его хотя бы видели? — спрашивает про список. — Эмка, не порть хороший день. Она качает головой, забирает папку и уходит. После обеда время почему-то ползёт медленнее. В два сорок Эмка заглядывает снова: — Корнеев будет через пятнадцать минут. Позвонил его помощник, они уже едут. — Хорошо. — Мне подготовить переговорную? — Нет, здесь поговорим. — Тогда я принесу материалы по предыдущему предложению. Если он действительно хочет вернуться к обсуждению условий, лучше сразу… — Не надо. — Почему? — недоумевает Эмка. Потому что я понятия не имею, о каких именно условиях собирается говорить Корнеев, и если разговор будет посвящён тому, что я вчера разбил Максиму ебало, Эмке рядом сидеть совершенно необязательно. — Сначала сам поговорю. — Хорошо, тогда позовёте, если понадоблюсь. Она выходит без лишних вопросов, и вот за это я её и ценю... Кроме задницы, конечно: задницу тоже. В три без пары минут Корнеев уже у меня. Вадим Борисович оказывается из тех мужиков, рядом с которыми даже дорогой кабинет начинает казаться чуть дешевле — и не из-за костюма или часов, хотя и то и другое стоит дохуя, а просто потому, что есть люди, которым не надо объяснять, сколько у них денег и сколько дверей перед ними открывается без стука. Корнеев именно такой. |