Онлайн книга «Саня»
|
— Здесь больно? — Да, — хрипит она. — Дышать тяжело? Чувства нехватки воздуха сейчас нет? — Нет. — Тошнота, головная боль, головокружение, нарушения зрения? — Сейчас нет. Врач ещё раз осторожно прощупывает шею, просит её сглотнуть, проверяет голос, дыхание, зрачки, после чего поворачивается ко мне: — Сделаем обследование сосудов и мягких тканей. После удушения внешние повреждения не всегда соответствуют внутренним, поэтому рисковать не будем. — Делайте всё, что нужно, — киваю, прикрывая глаза. Короче, отправляют нас дальше, потому что следы на её шее врачу, видите ли, не нравятся. Мне они, блядь, тоже не нравятся. Пока ждём очередного обследования, сажусь рядом и беру Эмкину ладонь. Переворачиваю вверх, разглядываю свежие ссадины, которые только что обработала медсестра, и осторожно провожу пальцем рядом, где кожа целая. — Щиплет? — Немного, — сипит моя киса. Подтягиваю её руку к лицу и целую каждый кончик пальца. Эмка молчит, следит за каждым движением, а потом сама подвигается вплотную и утыкается головой мне в плечо. Я аж дышать начинаю осторожнее. Значит, не противны мои руки, ласка всё-таки нужна. Обнимаю её за талию, мягко поглаживаю по боку и утыкаюсь губами в волосы. — Так нормально сидим? — Угу. После обследования нас опять отправляют ждать, а потом врач наконец зовёт обратно. Я усаживаю Эмку на стул, сам зависаю рядом на ногах, потому что нервы ни к чёрту, беру её за руку и мысленно готовлюсь к худшему. Но по результатам ничего опасного не нашли: серьёзных повреждений сосудов и дыхательных путей нет, но мягкие ткани шеи травмированы, есть отёк, так что боль при глотании и хрипота какое-то время сохранятся. Эмка устало кивает, а вот у меня только штырить начинает. — В смысле «какое-то время»? Это сколько в часах? Доктор смотрит на меня с лёгким охереванием. — Обычно постепенно сходит на нет за пару-тройку дней, но всё индивидуально. — Отёк может стать сильнее? — Может, особенно в первые часы. Поэтому сегодня за состоянием нужно наблюдать. — За каким именно процессом следить? — вытаскиваю мобильник с блокнотом. — Давайте конкретно, по пунктам, чтоб я ничего не проебал. — Если появится затруднение дыхания, ощущение, что не хватает воздуха, станет значительно тяжелее глотать, резко усилится отёк шеи — возвращаетесь сразу. Также обращайте внимание на сильную или нарастающую головную боль, повторное головокружение, нарушения зрения, спутанность сознания, слабость или онемение конечностей. Я строчу в телефоне как безумный. — На ночь ей как ложиться? — Она может спать. Главное, чтобы сегодня не оставалась одна и вы знали симптомы, при которых нужно обращаться за помощью. — Одна она не останется. Что с едой? — Мягкая, нераздражающая пища. Не слишком горячая. Если глотать неприятно, небольшими порциями. — А пить ей как? Через трубочку давать? — Пить можно. Небольшими глотками, как ей комфортно. — А обезболивающие в рекомендациях, да? — Да-да, я всё прописала, — кивает врач. — А разговаривать ей вообще можно? — Лучше поберечь голос. Не разговаривать без необходимости, пока сохраняется боль и осиплость. — Слышала? — поворачиваюсь к Эмке. Она виновато опускает глаза и кивает. Врач продолжает объяснять, что синяки завтра могут зацвести всеми цветами радуги и это норма. Я тут же докапываюсь, как отличить нормальный синяк от пиздеца, с которым надо лететь сюда. Потом ещё раз спрашиваю про дыхание, потому что формулировка «если станет тяжелее» меня нихуя не устраивает. |