Онлайн книга «Саня»
|
— Я не знаю, что у тебя с шеей. Там может быть травма. — Он произносит это очень медленно, явно заставляя себя говорить спокойно. — Я не повезу тебя домой, пока тебя не посмотрят. — У меня ничего не болит. Вру настолько плохо, что Саша даже не пытается спорить. Только смотрит на меня, потом наклоняется и прижимается губами ко лбу. Задерживается так надолго, что я чувствую кожей его тяжёлое, неровное дыхание. Когда дрожь немного отпускает, он просовывает одну руку мне под колени, вторую заводит за спину и осторожно поднимает. Я сразу обхватываю его за шею и прижимаюсь всем телом. Саша поправляет меня на руках и несёт вниз, постоянно поглядывая на моё лицо. Возле Артура я смотрю вниз и вижу неподвижное тело, кровь на лице, закрытые глаза. Паника возвращается мгновенно. — Боже... Саш, а что теперь будет? — сжимаю руки на его шее сильнее. — Тебя посадят? — Не думай об этом. Со мной всё будет нормально, — говорит твёрдо и продолжает спускаться, прижимая меня к себе. — Но он без сознания... Ему нужно вызвать скорую... — Тебе сейчас вообще говорить не надо, у тебя горло травмировано. Я со всем разберусь, хорошо? Глава 52 Эмка молчит с тех пор, как я усадил её в машину. Отвернулась к окну, прижалась виском к стеклу и так и сидит. Я уже раза три собирался спросить, как она себя чувствует, но каждый раз торможу. Хуёво она себя чувствует. Тут даже базарить не о чем. Вообще хочется обо всём сразу. Как сильно болит. Не кружится ли башка. Не тошнит ли. Что этот ублюдок успел сделать до того, как я поднялся. Почему вообще оказался у её дома. Давно ли он её пасёт. Почему Эмка ни разу не шепнула мне, что этот ебанат не просто названивает ей с разных симок, а конкретно сталкерит. Я ещё после его звонка просёк, что этот хуесос на ней помешался, но такого пиздеца даже в страшном сне не представлял. Теперь уже похуй, сколько понадобится адвокатов и кому придётся позвонить. Пока эту мудилу не закатаю куда надо и не буду точно знать, что он на пушечный выстрел к ней не подойдёт, хрен я успокоюсь. Связи у меня для этого как раз имеются, бабки тоже, а желание появилось такое, что можно ещё половине города одолжить. Но это потом. Сейчас надо что-то делать с моей женщиной, а я, блядь, вообще не вывожу головой, что делать. Эта мразь умудрилась за несколько минут сделать из уверенной в себе охуенной бабы вот это притихшее чудо у окна. И от этого меня опять начинает плавить изнутри. Поэтому еду молча и кошусь на неё чаще, чем на приборку. На колене джинсы в клочья, под ними кожа содрана прилично. Ладонь тоже в мясо. Это я, понятное дело, драматизирую. Волосы спутались, под глазами тушь размазалась, а на шее уже видно, где этот гондон держал её пальцами. Особенно хорошо видно, когда проезжаем под фонарями, и каждый раз мне приходится заставлять себя смотреть обратно на дорогу. На очередном светофоре всё-таки поворачиваюсь к ней. Рука сама отрывается от руля, но зависает возле её бедра. Жутко хочется притянуть Эмку к себе, затискать, уткнуться носом, поцеловать в лоб и заодно признаться, какой я долбоёб, который сраную дверь в подъезд открыть не мог и вообще сидел внизу с багажником жратвы, пока наверху мою женщину какой-то уёбок валял по ступенькам. Хер знает, сколько он успел с ней так провозиться. Хер знает, сколько он успел над ней измываться и в какой момент она вообще смогла нашарить телефон и набрать меня. |