Онлайн книга «Развод. Второй шанс»
|
Я села на сиденье, кусая губы от смеси злости и порочного восторга. Он называл меня по имени‑отчеству. Он видел во мне только «дочь босса» и охраняемый объект. А я смотрела на его спину, на его мощную шею со старым шрамом от скользнувшей пули и думала о том, как сильно хочу, чтобы эти огромные руки сжали меня. Только теперь не для того, чтобы спасать от наркотиков. Но Дуршлаг крутил баранку, слушал по радио какой‑то древний шансон и оставался абсолютно, непробиваемо слеп. Я решила его соблазнить. Подкараулила, когда он сидел в машине один. — Борис Анатольевич, у меня кондиционер в комнате сдох. Духота. — Я заглянула в салон машины, придерживая дверцу и стараясь, чтобы мой голос звучал максимально беззащитно и с придыханием. Борисыч даже бровью не повёл. Он лениво пережёвывал зубочистку. — Окно открой, Вероника Ильинична. — Не помогает мне сетка, Борис Анатольевич! — Я вздохнула так тяжело, что моя блузка с весьма смелым декольте опасно натянулась. — Мне физически плохо. Сердце прямо… стучит. Может, зайдёте, посмотрите? Вы же у нас мастер на все руки. Борисыч тяжело вздохнул, нехотя вылез из машины. План «Альфа» сработал. Я мысленно потёрла ладошки. От мамы я научилась одной вещи: если хочешь чего‑то добиться от Дуршлага, действуй нахрапом. Что ж, Борис Анатольевич, добро пожаловать в мой личный омут. Как только мы зашли в дом, я пустила в ход тяжёлую артиллерию. Пока Борисыч, кряхтя и шурша суставами, разувался в прихожей, я пулей взлетела на второй этаж. Сбросила джинсы, накинула шёлковый халатик и слегка растрепала волосы. Образ «томная нимфа в душном плену» был готов. Когда Борисыч поднялся в мою комнату, я уже полулежала на кровати, красиво раскинув ноги и подперев голову рукой. Взгляд выражал призыв. Борька‑Дуршлаг вошёл, заняв собой примерно половину комнаты. Его лицо со шрамом выражало глубокую скорбь по впустую потраченному времени. Он окинул меня взглядом. Я замерла, ожидая, что в его глазах наконец‑то вспыхнет порочное пламя, от которого у меня перехватит дыхание. — Вероника Ильинична, ты дура или как? — грозно спросил Борисыч. У меня внутри всё перевернулось. Неужели заметил? Неужели сработало?! — В смысле, Борис Анатольевич? — прошептала я, облизывая губы. — В прямом. На дворе май, ветер, а ты в одних трусах на сквозняке валяешься. У тебя балкон настежь открыт! Какой, к чертям, кондиционер? У тебя дует так, что шторы колышутся! Он решительно подошёл к стене, с корнем выдернул шнур кондиционера из розетки и брезгливо осмотрел вилку. — Тьфу, блять. Иван опять китайский переходник поставил. Говорил же ему, погорит к едрене фене вся проводка. Я сидела на кровати, разинув рот. Мой шёлковый халат, призывно раскинутые ноги, моё декольте — всё это проиграло битву китайскому переходнику. — Борис Анатольевич… — Я сделала последнюю отчаянную попытку. Я поднялась, подошла к нему вплотную, почувствовала жар, исходящий от его огромного тела, положила ладонь ему на грудь, прямо туда, где угадывалась кобура. — Мне не холодно. Мне… очень горячо. Неужели вы не видите? Борисыч замер. Его глаза сузились. Он посмотрел на мою руку, потом на моё лицо. Сердце у меня заколотилось где‑то в районе горла. Ну давай же, матёрый ты бандюган, сделай хоть что‑нибудь! Прижми меня к стене, рявкни, поцелуй! |