Онлайн книга «Друг свёкра. Любовь, которую я выбираю»
|
— Терпеть умею, — сказал он. Глава 12 Я встала, отряхнула колени, огляделась. — Нам нужно зайти в дом. Я не могу делать это на земле. Вам нужно сесть так, чтобы я могла зафиксировать руку. Он попытался встать, и я увидела, как его лицо исказилось от боли — не только в руке, он, наверное, ударился спиной, может быть, рёбрами. Он покачнулся, и я подставила плечо. Он опёрся на меня — осторожно, боясь раздавить, и я почувствовала, какой он тяжёлый, какой огромный, и как сильно он старается не перенести на меня весь свой вес. — Обопритесь, — сказала я твёрдо. — Я держу. Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего моё сердце сделало ещё один кульбит. Уважение. Он смотрел на меня с уважением. Мы дошли до его дома. Я открыла дверь, завела его внутрь, усадила в то самое глубокое кресло, в котором он, наверное, читал по вечерам. Он откинулся на спинку, закрыл глаза, и я увидела, как дрожат его ресницы — тёмные, густые. — Где у вас аптечка? — спросила я, оглядываясь. — В ванной, — сказал он. — На верхней полке. Я нашла аптечку — старую, но укомплектованную. Бинты, эластичный бинт, шина — самодельная, деревянная, видимо, на случай таких вот травм. Йод, вата, обезболивающее. Я взяла всё, вернулась, села перед ним на низкий табурет. — Сейчас я дам вам обезболивающее, — сказала я, протягивая две таблетки. — Но оно не снимет боль полностью. Вам придется терпеть, пока я буду вправлять. Он взял таблетки, проглотил, запил водой из кружки, которая стояла на столе. Я взяла его руку — осторожно, кончиками пальцев, исследуя. Кости были целы, я чувствовала это. Чистый вывих. Сильный, с разрывом связок, но без перелома. Если бы он был старше, если бы кости были хрупкими — было бы хуже. Но его руки — сильные, натруженные — держались. — Смотрите на меня, — сказала я, беря его кисть в свои ладони. — Не смотрите на руку. Смотрите на меня. Он поднял глаза. Серые, с золотыми искрами, сейчас они были тёмными от боли и напряжения. Но в них было доверие. Полное, безоговорочное доверие, от которого у меня перехватило дыхание. — Я сейчас сделаю резкое движение, — сказала я, чувствуя кости под пальцами, вспоминая анатомию, углы, силу. — Не дёргайтесь. Доверьтесь мне. Он кивнул. Я сделала выдох — и одним чётким, выверенным движением вправила кость. Он не закричал. Я ожидала крика, ожидала, что он дёрнется, выругается, может быть, потеряет сознание. Он стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном, его свободная рука вцепилась в подлокотник кресла так, что побелели пальцы, но он не издал ни звука. Только выдохнул — долго, сквозь зубы, и закрыл глаза. Я сидела, держа его руку в своих, чувствуя, как бьётся пульс под моими пальцами — часто, неровно, как у зверя, который только что избежал ловушки. — Всё, — сказала я тихо. — Всё, Егор. Вправила. Сейчас зафиксирую. Он открыл глаза. В них не было боли. Было что-то другое — такое, от чего моё сердце, и без того колотившееся где-то в горле, пропустило удар. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто та женщина, которая приехала сюда бледной тенью, раздавленная чужим предательством, исчезла. И на её месте сидела другая — сильная, умелая, не боящаяся ни боли, ни ответственности. — Ты, — сказал он, и голос его сел, охрип, но в нём не было слабости, — ты кто такая? |