Онлайн книга «Имя на ее губах»
|
— Не буду я тебя прибивать, — выцедила она. — Я латаю. Убивать — это по вашей части. — Сделаешь исключение, — ухмыльнулся он, но ухмылка выпирала гнилью. Он уткнулся носом в колени. Элия снова уставилась в серую муть, где пробивалось утро. Обычный бандит, паскуда, спаливший два города, сидит на корточках и скулит, просит пулю в лоб. И что с этим дерьмом делать — хрен его знает. К рассвету поднялись. Лунный пошел первым — прямо через холмы, на север. Элия плелась следом, чувствуя, как мокрая трава хлещет по ногам. Ночной замыкал. Хрипел в спину, как загнаный пес, и его «Помоги умереть» гвоздем засело в башке. Что будет на Перекрестке — псу под хвост ведомо. Позволить вытирать об себя ноги она им не даст. Инструментом не станет, хватит с нее. Если придется сдохнуть, чтобы поставить точку, — значит, так тому и быть. Она еще не знала, что с её смертешки всё только начнется. И что, издыхая на этих мокрых камнях, она увидит не двух кровавых Зверей, а двух сопливых пацанов, которые просто до смерти боятся темноты. Глава 3 Перекрёсток оказался не местом. Скорее — паршивым состоянием. Пространством, где вечная серость накрылась медным тазом: прямо над головой пролегла ровная, как по линейке, черта, расколовшая небо на белое и чёрное. Элия встала на краю этой чертовщины, чувствуя, как воздух вокруг густеет, давит на грудь — будто сама земля под ногами дышит по-другому, через силу. Лунный вышагнул на середину поляны, замёрз, повернулся к ней: — Здесь граница. Без согласия второй стороны хрен кто переступит. Единственное место, где мы не убиваем друг друга. — В Ауре вы отлично сцепились, — буркнула Элия. — Там мы оба косякнули, — отрезал он. — Переступили, потому что тебя почуяли. А на Перекрёстке правила работают. Напасть нельзя. Базарить, смотреть, щупать — сколько влезет, а нанести урон — хрен там. Ночной ухмыльнулся и плюхнулся прямо на эту самую черту. Развалился так, что правую сторону заглаживало серебром, а левая утопала в густой тени. Элия впервые увидела этот бред так близко: граница пролегла ровно посередине туши одного мужика. — Садись в центр, — Ночной ткнул пальцем в точку между ними. — На крест. Единственная точка, где мы можем сцапать тебя в четыре руки. Элия не шелохнулась. Стояла в трёх шагах и вглядывалась в этого урода, который валялся на меже и тёр про прикосновения с таким видом, будто зовёт перекусить. — Не сяду. — Это ещё почему? — нахмурился Лунный. — Потому что я хрен знает, что из меня вылетит, когда вы оба ко мне прилипнете. Вы ни черта не объяснили, на кой вам это надо. Ночной поднял голову. Глаза чёрные, впалые, и оскала больше нет — одна тупая усталость да ещё какая-то херня, которую Элия разобрать не смогла. — Помнишь, как ты брякнулась на площади? — прохрипел он. — Ты нас слышала. Всех моих жмуров и его мертвую пустоту. Значит, ты — прокладка между нами. Можешь переваривать нас обоих одновременно. И без драки. — И на кой мне этот подарок? — Чтобы мы поняли друг друга, — вставил Лунный. — Мы же базарить не умеем. Любое слово — повод для драки, любая мысль — измена. А через тебя, может, и прочухаем, что там внутри нагажено. Если сможешь это перетащить — глядишь, и войну завяжем. Элия уставилась на него. Светлый, ровный, как столбовой дворянин. Лицо — каменное, но в голосе впервые прорезалась не глупая спесь, а какая-то протухшая тоска, которую он так судорожно прятал за своей осаночкой. |