Онлайн книга «Сломанные игрушки»
|
Тогда он решился. В конце сентября, Мартин подошел к парте, что была на соседнем ряду. Ее место, крайнее у окна, пустовало. Он мог бы сесть где угодно. Но Мартин выждал момент и, когда прозвенел звонок, просто опустился на стул рядом с ней. Сердце колотилось где-то у горла. Он старался дышать ровно, делая вид, что ищет что-то в рюкзаке. Он представлял, как она войдет, увидит его и… «что? Удивится? Спросит, что он здесь делает?» Она вошла за минуту до учителя и прошла к своему месту. Ее движения были спокойными, лишенными суеты. Она села, достала из сумки тетрадь, учебник, не поднимая глаз. Ванесса даже не взглянула на него. Словно он был пустым местом. Словно стул рядом с ней всегда был занят. Для нее вообще ничего не изменилось. Мартин просидел так весь урок, не в силах вымолвить ни слова. В его голове роились варианты начала разговора, один нелепее другого. «Привет, давно не виделись?», «Красивая тетрадь?» — нет, невозможно. Он чувствовал себя полным идиотом. Учитель истории что-то рассказывал о Венском конгрессе, а Мартин не сводил глаз с профиля Ванессы. Она же, едва выполнив задание, которое им дали для закрепления, тут же погружалась в какие-то свои записи. Ее ручка порхала по бумаге, исписывая страницу за страницей замысловатыми формулами и схемами, которые он не мог понять. Она не отвлекалась ни на шум в классе, ни на его присутствие. Вся ее фигура выражала полную концентрацию. В последующие дни он стал замечать, что Ванесса перестала читать романы. Любая свободная минута, любая пауза на уроке были заполнены работой. На переменах она доставала толстые блокноты и что-то в них писала, иногда замирая и шевеля губами, словно проговаривая про себя сложные уравнения или тексты на иностранных языках. Она работала с маниакальной целеустремленностью, и на фоне этой бурной деятельности его попытки сблизиться казались еще более жалкими. Ричард, разумеется все заметил. Мартин стал реже появляться в их компании на переменах. То он стал ходить в библиотеку, которую, как Ричард знал, Ванесса больше не посещает, то уходил в другой корпус под надуманными предлогами. Однажды, в середине октября, Ричард поймал его у выхода из столовой. Рядом, как всегда, маячил Генри с пакетом чипсов. — Мартин, — голос Ричарда был тихим, но из-за этого особенно весомым. Он преградил ему путь, не дав пройти. — Прекрати. — Что прекратить? — Мартин попытался изобразить непонимание. — Страдать херней, — отрезал Ричард. — Я вижу твои метания. Не надо строить из себя героя. Где была твоя совесть все это время? Мартин сжал челюсть. Спокойный тон Ричарда задел его сильнее, чем если бы тот кричал. — Я не… — Я сказал — прекрати, — жестко перебил его Ричард. — Не забывай, с кем ты. И кто ты. И где твоё место. Не будешь помнить — поплатишься. В его голосе прозвучала неприкрытая угроза, и Мартин почувствовал, как внутри все холодеет. Он открыл рот, чтобы возразить, сказать, что это его личное дело, но его опередил Генри. — Марти, какого фига ты творишь? — Генри, наконец оторвавшись от хруста, посмотрел на друга с беспокойством. — Ты серьезно хочешь стать изгоем, как и призрак? Выдержишь один? Без нас? Слова Генри, такие простые и незамысловатые, подействовали отрезвляюще. Стать изгоем. Таким же, как она. Мартин смотрел на глуповатое, но сейчас такое серьезное лицо Генри и вдруг ясно осознал всю пропасть, в которую чуть не шагнул. Он был частью мира Ричарда, и этот мир не прощал предательства. А кем бы он был сам по себе? Никем. |