Онлайн книга «Тайна лесного омута»
|
— Даже когда поняли, что он убийца? — Я не знал! — выкрикнул Степан. — Я догадывался… о Катюше. Но думал — несчастный случай. А когда увидел тело той девушки, с косой в груди… я молил Бога, чтобы это был не он. — Он перекрестился дрожащей рукой. — Я просил у Господа знамения. И Он послал мне вас. Теперь я знаю. Теперь я свободен. Филарет покачал головой: — Вы не свободны, отец Степан. Вы просто переложили свой страх на чужие плечи. В церковном дворе иеромонах повернулся к Гагарину: — Что на тебя нашло? Ты же знаешь процедуру, но чуть не отправил отца Степана под арест. — Я не мог удержаться. И я прекрасно понимаю, что церковь не предаст этот случай огласке, а, наоборот, постарается его замять. Отца Степана тихо отправят за штат, куда-нибудь в монастырь, а то и оставят служить в каком-нибудь захолустье. — А ты предлагаешь открыто нанести удар репутации церкви? Думаю, не стоит этого делать. Не все такие, как отец Степан, я даже скажу — таких меньшинство. И не нужно давать им возможность запачкать всех остальных. Вот ты говоришь, отец Степан мракобес. Но мракобесие — лишь вершина айсберга. Я навёл справки в Петербурге. Гагарин поднял бровь: — И что же? — Степан блестяще окончил академию. Его профессора прочили ему кафедру в столице. Но он выбрал глухое приход в Богородицке. Почему? — Чтобы быть ближе к отцу? К наследству? — Отец умер, наследство ушло Захарову. Нет, причина иная. — Филарет помолчал. — В Петербурге у Степана был роман. С замужней женщиной. Когда это вскрылось, ему предложили тихо уехать — или лишат сана. Гагарин присвистнул. — Вот почему он так яростно клеймит «грешниц». Вот почему требует сожжения, а не покаяния. Он ненавидит в других то, что победить не смог в себе. И чем громче он кричит о нечисти, тем меньше кто-то вспомнит о его собственном грехе. — А Захаров? — спросил князь. — Захаров — его единственный источник дохода. Степан получает от сводного брата не только деньги, но и чувство принадлежности к «благородному» миру. Без Захарова он — никто. Поэтому он покрывал брата, даже когда понял, что тот убийца. Поэтому молчал. А когда мы прижали его к стенке — испугался не Божьего суда, а того, что лишится всего. — И всё равно не выдал брата. — Потому что Захаров — его единственная связь с отцом. С единственным человеком, который признал в нём родственника, пусть и не публично. Предать Захарова для Степана — предать себя. Гагарин вздохнул: — Так мы едем к Захарову? — Моя миссия завершена. Но, разумеется, я тебя не оставлю. Можно, конечно, съездить к Захарову, но есть ли у нас доказательства его причастности к убийствам? Боюсь, мы можем обвинить его лишь в том, что он неосторожно толкнул девушку и та погибла. И то вряд ли найдём свидетелей. Когда отец Степан сообразит, что мы просто подловили его, откажется от всего, что нам сказал. — Захарова узнает кузнец! И узнают в Серафимовске! — Мальчик двенадцати лет? Хороший свидетель. И дикий кузнец против одного из богатейших людей округи? Тем более что не он убил и заковал в цепи Милену. — Но откуда у Весны оказались эти цепи с замками? — Тоже хороший вопрос. — Что же делать? — Думать, друг мой. Думать. По-хорошему я даже отцу Степану ничего не смогу предъявить, не говоря о его брате. Не сложно догадаться, что он содержал Весну в Серафимовске, это на его деньги она жила. Но Захаров не женат и его в этом случае не в чем упрекнуть. |