Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
— К князю? Так это… так это сразу, ваше преподобие! Я сейчас, я мигом! — он уже тянулся к дверным ручкам, будто собирался распахнуть их с особым почтением, и обернулся к Насте: — Барышня, вы только не стойте тут… Сейчас всё устроим, сейчас… Настя наконец-то смогла перевести дух. Она стояла под козырьком, тяжело дыша, и смотрела, как городовой, как будто уже совсем другой — собранный, бравый, — распахивает перед ними дверь, кланяется чуть ли не до пояса: — Пожалуйте, пожалуйте… Прямо по коридору, на второй этаж. Там дежурный чиновник всё подскажет… Они вошли в вестибюль, где пахло воском, пылью и старым деревом. Дождь остался снаружи, но ощущение сырости будто прилипло к одежде. Филарет задержался, стряхивая капли с рукавов. — Знаете, отец Филарет, я только сейчас подумала: даже если городовой суетится, как курица, всё равно приятно, когда кто-то старается тебя уберечь. Филарет чуть улыбнулся в ответ: — В этом и есть устройство мира: один молится, другой сторожит, третий пишет бумаги. А вместе — мир держат. Они поднялись по лестнице и пошли по длинному коридору с высокими окнами. Мимо сновали чиновники в сюртуках, с папками под мышкой, все куда-то спешили, и вид у них был такой, будто они спасают город от потопа одним только своим важным видом. У кабинета Гагарина дежурил ещё один чиновник, молодой, с бледным лицом и внимательными глазами. Увидев Филарета, он тут же вскочил, чуть не уронив стопку бумаг. — Ваше преподобие… И… и барышня… Князь сейчас свободен… Сейчас доложу… Филарет мягко остановил его жестом. — Не нужно суеты. Павел Александрович нас ждёт. В кабинете пахло табаком, чернилами и чем-то ещё непонятным, но очень мужским, солидным. Гагарин сидел за столом, склонившись над бумагами. Услышав шаги, он поднял голову. — Проходите. Садитесь. Чаю? Настя села, чувствуя, как уходит напряжение. Помотала головой. — Тогда к новостям. Вот что пришло вчера от пристава из Ворского. «Донесение. По делу о ночном осквернении могилы блаженной памяти князя Черкесского (тут все присутствующие скривились) и об умерщвлении сторожа Демьяна Волкова. Опрошен житель слободы Подновье, крестьянин Ефим Лошак. По его словам, в ночь, когда стоял густой туман и дул с реки ветер, оный Лошак был под крутым берегом у острова: ловил раков в подводных ямах, ибо в непогоду раки выходят из нор и их легче брать. Подошёл к нему человек, держался спокойно, с виду барин. Но уж больно нервный был. Настойчиво просил перевезти, обещал двойную плату, сказал, срочно надо поговорить со сторожем. А когда крестьянин отказался, куда в такую непогоду, тут до дома бы добраться, кричать не стал, спросил лишь, надёжен ли мост. Лошак человека не слишком запомнил, темно было, но думает, что опознать сможет. — Что ж столько молчал? — удивился Филарет. — В донесении приписка есть: Лошак занемог. В ту ночь так простудился, что пролежал в горячке десять дней, думал, уж не поднимется. А как услышал, что тогда случилось, сам к исправнику пошёл. — Думаете, один и тот же человек? — воодушевилась Настя. — По описанию похоже. И у нас ещё одно свидетельство есть, от аптекаря. В Ворском одна единственная аптека, плохонькая, но работает. Гагарин взял ещё один лист. «Зовут меня Афанасий Петров Афанасьев, мещанин, содержатель аптеки в селе Ворском, от роду мне сорок два года, веры православной. |