Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
Гагарин помолчал. Потом, как будто нехотя, сказал: — Я встречался с судебным следователем и урядником, потом просмотрел бумаги в усадьбе. Бумаги Черкесских. Старые, пыльные. Ничего интересного. — Ничего? — переспросил Филарет, не поднимая глаз от тарелки. — Почти. — Гагарин отломил кусок хлеба. — Одно интересное распоряжение. Старый князь разослал всех слуг по другим имениям примерно за месяц до своего апоплексического удара. И сделал очень большое пожертвование монастырю. Филарет кивнул. — А вы, Анастасия Васильевна? — Апраксина повернулась к ней. — Чем занимаетесь вы? В монастыре, я слышала, скучно. Настя сглотнула. — Молюсь, — сказала она. — И… гуляю. — Гуляете? — Апраксина улыбнулась. — По кладбищу, надо полагать? Настя чуть не поперхнулась. — Почему по кладбищу? — Ну, а где же ещё? — Апраксина пожала плечами. — Монастырь маленький, озеро кругом. Только кладбище и остаётся. Я помню, мы с Павлом в детстве играли на деревенском кладбище. Прятались за склепами. Матушка нас потом так ругала! Гагарин усмехнулся. — А помните, вы застряли в склепе? — Апраксина повернулась к нему, и выражение лица её стало тёплым, домашним. — Я вас вытаскивала. Вы были таким гордым, не хотели звать на помощь. — Я не застрял. Я ждал, пока принесут лестницу. — Анастасия Васильевна, — сказала вдруг Апраксина, — вы сегодня такая милая. А обычно слишком серьёзная. Всё о чём-то думаете. — Простите? — Вы всё время молчите. И хмуритесь. — Апраксина улыбнулась мягко, без насмешки. — Знаете, я в Петербурге научилась одному правилу: если слишком много думать, можно сойти с ума. Надо иногда просто… жить. Она отложила салфетку и поднялась. — Пойдёмте, я вам кое-что покажу. В саду. Настя хотела отказаться, но Апраксина уже обошла стол и взяла её под руку, легко, по-дружески, повела к двери. Они вышли в сад, который даже сейчас производил впечатление: запущенный, с липовыми аллеями, которые превратились в тёмные тоннели, с мраморными постаментами без скульптур, с заросшим павильоном. При свете дня он не казался страшным. Просто заброшенным. — Однажды, — сказала Софья, — когда я была ещё совсем маленькой, мы всей семьёй гостили здесь у Черкесских. Я совсем ничего не помню. А вот сад помню хорошо. Тогда тут были скульптуры. И фонтан. И качели. А теперь… — она обвела рукой, — всё заросло. — Почему вы уехали? — спросила Настя невпопад. Но Софья поняла. — В Петербург? — она пожала плечами. — Вышла замуж. Потом муж умер. Потом… Потом я поняла, что не хочу возвращаться. Вы не были в Париже? Я прожила там довольно долго. Вам обязательно надо съездить… Они дошли до мраморного павильона. Апраксина остановилась, посмотрела на заросшие окна, на фрески с богинями и нимфами. — Он вам нравится? — спросила она вдруг. Настя застыла. Апраксина обернулась к ней и улыбнулась, но не насмешливо, а как-то… по-доброму. — Я о Павле, конечно. Хотя, если бы не духовный сан… Ох уж этот иеромонах… Какая потеря для женской части человечества… Но я о Павле. Я не слепая, Анастасия Васильевна. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. И как стараетесь не смотреть. Настя попыталась возразить. — Не надо. — Апраксина подняла руку. — Я просто хочу, чтобы вы знали: я не соперница. Я его друг детства и всё… Ничего больше. |