Онлайн книга «Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках»
|
Одна в своём гостиничном номере, Вера вздрогнула, вышла из дрёмы, но свет зажигать не стала. Может, всё это ей приснилось? Что за дурацкий сон? Она встала, приоткрыла окно и зажгла сигарету, потому что номер был для некурящих. Но курить расхотелось, она загасила сигарету, выбросила в окно, вернулась в двуспальную кровать и только тогда заметила, что часы со светящимися стрелками показывают полпятого утра. День четвёртый Утром Адам проснулся первым, весь затёкший и разбитый ото сна в неудобном кресле, но быстро пришёл в себя. Правда, сначала он несколько секунд машинально искал Веру, поджидая бодрящий запах кофе и знакомый шум из кухни. Но, поняв, где он, встал, размял плечи и пошёл на кухню ставить чайник для растворимого кофе. И только потом разбудил Огонька. Все полчаса по пути из пригорода, от потаённой берлоги Альберта до въезда в город, они не проронили ни слова. В стальном свете бесснежной зимы всё вокруг казалось ещё более холодным, окаменевшим, свинцовым или железным, остро-режущим. Даже светофоры на перекрёстках как будто продрогли, замёрзли и поэтому вспыхивали какими-то нереальными ледяными огнями, как в голливудском мультике про Снежную королеву. Адам не выбирал музыку на радио, но и она звучала подавленно, плаксиво, нагоняя тоску. Причём это была не классическая музыка, а что-то наподобие кул-джаза, чилаута или лаунж-мьюзик, обычно умиротворяющих под утро усталых от ночной тусни посетителей в затемнённых модных клубах с наркотой. За окном машины по очереди мелькали незнакомые улицы, серые фасады жилых одноэтажных домов и желтоватые стены блочных многоэтажек, исписанные причудливыми граффити. Потом машина нырнула в какой-то плохо освещённый туннель под мостом, и, когда вынырнула уже за вокзалом на какое-то подобие площадки — пустырь, заброшенную конечную станцию автобусного маршрута или просто тупик, Огонёк указал пальцем на стену, огораживающую площадку с одной стороны. С другой в утреннюю мглу уходило продолжение моста, судя по грохоту вагонов, железнодорожного. Глухое местечко. — Вот там я впервые увидел Фефу. Там, точно. За их машиной не было видно других, и Адам смог резко притормозить. — На него напали сзади, трое или четверо… — Сзади… — пробормотал Адам. Он отчётливо представил себе сцену. Четыре хулигана нападают на одного. Завязывается драка. Жестокая, быстрая, опасная. Его невольно пронзило сочувствие к одиночке. — И что он здесь делал? — Не знаю… не помню уже. — И он был совсем один? С приятелем? — Нет. — С девушкой? — Вполне возможно. — Вы напали на него из-за неё? — А почему вы спрашиваете? — Что он вам такого сделал? — Какая вам разница? Адам развернулся на площади, снова медленно прошил туннель и выехал на дорогу. Непонятно откуда взявшийся большой грузовик обогнал его и скрылся за поворотом, раздражённо сигналя. — Он был как бы не в банде, и это вам не нравилось. Был как вы, но не с вами, и с этим вы не могли согласиться… это не канало… Адам больше не задавал вопросов. Он восстанавливал картину, но не гадал на кофейной гуще, а утверждал. И настолько попал в точку, что Огонёк диву давался, как это ему удалось. Что этот мужик может знать о них? Об их привычках, нравах, правилах? А знал он, похоже, немало. Они проехали новый туннель, по которому сверху тоже шёл поезд, и наконец выбрались на пустынную городскую дорогу, поблёскивающую замерзающими лужицами. Пропетляв по окраине, они притормозили у другого пустыря, на котором мальчишки с воинственными криками гоняли мяч. Огонёк уловил тень улыбки на губах Адама, но опять не понял её причины, как и всего остального в этом мужике. |