Онлайн книга «Деревенское недоразумение, или Опекун для попаданки»
|
Вспоминался мне, разумеется, не сам приём и не гости, которых я благополучно забыла почти сразу после того, как они откланялись. В памяти снова и снова всплывал тот короткий разговор с герцогом у окна, его слова о том, что у меня есть то, чему нельзя научить, и то, как он смотрел на меня при этом: пристально, серьёзно, словно видел не просто подопечную, а кого-то, кто имел для него значение. Я гнала от себя эти мысли, убеждая себя, что придаю слишком много значения обычной любезности, но чем дольше я об этом думала, тем сильнее становилось ощущение, что между нами происходило нечто, чему я не могла подобрать названия. За завтраком леди Элеонор встретила меня с той особенной полуулыбкой, которая появлялась на её лице, когда она собиралась сообщить что-то, по её мнению, забавное или важное. Она сидела за столом, как всегда безупречно одетая, и маленькими глотками пила чай, а перед ней лежала раскрытая записная книжка, в которую она время от времени заглядывала. — Доброе утро, моя дорогая, — произнесла она, кивая мне на стул напротив. — Надеюсь, вы хорошо спали, потому что день обещает быть насыщенным. — Доброе утро, миледи, — ответила я, усаживаясь и беря с блюда тёплый тост. — Признаться, я ожидала, что после вчерашнего вечера наступит затишье. — Затишье, — повторила леди Элеонор с оттенком лёгкой насмешки в голосе, — это не то слово, которое подходит для лондонского сезона. После первого выхода в свет затишья не бывает. Напротив, теперь всё только начнётся. И, судя по всему, началось оно раньше, чем я предполагала. Она бросила выразительный взгляд на столик у двери, и я, проследив за ним, увидела то, чего не заметила при входе: на столике стояли цветы. Целых три букета, аккуратно перевязанных лентами, и рядом с ними лежала стопка визитных карточек, которую я поначалу приняла за утреннюю корреспонденцию леди Элеонор. Я перевела взгляд на наставницу и недоверчиво приподняла бровь. — Это всё мне? — Вам, — подтвердила леди Элеонор, и её улыбка стала шире. — И это, заметьте, только начало. Букеты принесли рано утром, пока вы ещё спали. Я распорядилась не тревожить вас, но пришло время разобрать, от кого они, и решить, кому мы ответим визитом, а кого проигнорируем. Я отложила тост и подошла к столику. Букеты оказались на редкость красивыми: один из бледно-розовых роз, другой из белых лилий, третий — из каких-то незнакомых мне мелких цветов, собранных в изящную композицию. От них исходил тонкий, сладковатый аромат, наполнивший столовую. Я осторожно коснулась лепестков и почувствовала себя героиней романа, которую вдруг начали осыпать знаками внимания, хотя ещё вчера она понятия не имела, что такое сезон. — И кто же эти таинственные поклонники? — спросила я, беря одну из карточек. Леди Элеонор подошла ко мне и взяла другую карточку, поднеся её к глазам. — Лорд Уильям Хартфорд, — прочитала она. — Внук графа, состояние умеренное, но репутация безупречная. Был вчера на вечере и, судя по всему, остался под сильным впечатлением. Я хмыкнула, разглядывая карточку, на которой витиеватым почерком было выведено имя и приписка: «С глубочайшим уважением и надеждой на скорую встречу». — А второй? — поинтересовалась я. — Мистер Джордж Лэнгтон, — продолжала леди Элеонор. — Младший сын баронета. Небогат, но неглуп и, говорят, пишет недурные стихи. Его букет, полагаю, вот этот, с лилиями, потому что лилии он присылает каждой девице, в которую ему случается влюбиться на неделю. |