Онлайн книга «Один на один с Драконом»
|
Из коридора доносились её бормотания: — С этим надо что-то делать… Я неуклюже поднялась, мешал внушительный живот, побрела на кухню. На стальной поверхности кухонного гарнитура дымился чайник. Мама второпях возилась у стола, пахло кофе. Будничность этой сцены настолько контрастировала со сном, что мне стало тошно. В ванной горел свет. Дурацкая мамина привычка: забывать его выключать. Ледяная вода смыла остатки кошмара. На душе словно кошки скребли. Пока я брызгала водой в лицо, мама уже собралась. — Аня, до вечера, — бросила она дежурную фразу и ушла. Я села у окна на кухне. Есть не хотелось, ничего не хотелось. С новой силой навалилась тоска. Я провела пальцами по круглому, уже большому животу. Бесчисленные анализы и исследования не показали ничего необычного. Шоком оказалась новость о двойне. Я улыбнулась и тут же снова загрустила. «Судьба жестока, сыграла злую шутку». Мама без конца меня убеждала в том, что я сделала единственно верный выбор и чудо, что осталась жива. В последние недели её терпение иссякло. Часто она упрекала: — Аня, нужно учиться, потеряешь квалификацию. Аня, выброси глупости из головы. Аня, возьми себя в руки. Это не дело, каждый день глаза на мокром месте. Сколько можно? — говорила она. «От этих слов не легче. Она права. Да только огромную дыру в душе ничем не залатать». Солнце поднялось над домами. Золотистый свет заполнил кухню. За окном город жил своей жизнью. Каждый прохожий думал о своём. Разве что общее гнетущее ощущение, как невидимая надвигающаяся угроза, объединяло людей. Война продолжалась, пока далёкая, но от этого не менее пугающая. «Лишь бы только он был жив, мой дракон», — переживала я. * * * В один из вечеров мама вернулась с работы на взводе, увидела меня. Сидя за кухонным столом над чашкой чая и сжимая в руке кристалл, я в очередной раз ревела. — Всё! Прекрати! Сколько можно? — взъелась она. — О детях надо думать, о будущей жизни, а не сопли размазывать. Ты из Лазаревой в размазню превратилась. Она явно хотела ещё что-то сказать. Я подняла заплаканное лицо. Мама, чуть смягчившись, произнесла: — Не можешь справиться сама — надо за помощью обратиться. Это не дело. Себя угробишь и … — Какой помощью? — перебила я. — Психологической, — выплюнула она. — Мама, я не могу ничего рассказать. Какой к чёрту психолог? — на повышенных тонах спросила я. Она взбесилась ещё больше то ли от моего тона, то ли потому, что не знала, как быть. — Я тебе говорила! — грубо выплюнула слова мама. — Нельзя ящериц вынашивать. Говорила. Прекрати о нём думать! Слышишь?! Полгода почти прошло. Всё! Да, ужасно, да, несправедливо. Он чужой, он враг. А то, что ты на аборт не пошла… — Она замолчала, тяжело дыша. — Ящериц?! — я перебила её, вскочила из-за стола. — Я и так тебе во всём потакаю. О чём ты думала вообще?! — Ящериц? Это дети! — истерично закричала я. — Так если хочешь этих детей родить, соберись! Хватит уже слёзы лить, как истеричка! В этот момент Александра Владимировна предстала точно такой, какой я помнила её в свои подростковые годы. От обиды по щекам покатились новые слёзы, злые. Захотелось высказать ей всё, за многие годы детских обид. — Ты в своём репертуаре, — зло сказала я. — Нет бы поддержать как мать. Поняла, что ударила по самому больному. |