Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 90 – Екатерина Алешина

— Но почему? Я хочу тебя! Я не могу уже бороться со своим желанием! И не ведаю, почему это со мной происходит, отчего с тобой рядом… мысли путаются! И мне точно ведомо – я чую это рядом с тобой, – что ты испытываешь ко мне ответное желание. Ежели мы оба горим вожделением, к чему идти на попятную?

— Прости, но лучше будет нам с тобой сейчас разойтись.

— Да что случилось? – Драгомир терял терпение. – Ты ведь отвечала на мои ласки!

— Я сначала не подумала, что пойдет так далеко. И поцелуй твой стал нежданным, – призналась девица. – Ты пойми, я не могу так, Драгомир! Я для тебя – иномирная диковинка, забава. Оттого и любопытство мужское в тебе возбуждаю. А потом ты получишь свое, сердце твое и успокоится. Я отправлюсь в свой мир, и ты меня потом и не вспомнишь.

— Почему же не вспомню… – молвил князь, не сводя с нее горящих глаз.

— Потому что я самая обычная женщина, Драгомир! – в сердцах воскликнула девица. – Таких, как я, а то и краше, у тебя еще много будет. А я… В моей жизни был один мужчина. Я любила его. И когда разделила с ним ложе, то думала, что мы навсегда вместе. Но я была до ужаса наивной! А жизнь распорядилась по-иному.

— Так чего теперь страшиться, коль ты уже не невинна? – не понимал князь.

— Для тебя близость – это просто близость. Единение с женщиной ради плотского удовольствия. Для меня – это нечто большее. Всегда. Это привязанность. Притяжение душ. Тебе это незачем. И мне тоже. Тем боле мы оба ведаем, что помолвка наша разорвана будет, как только ты вернешь меня на Землю.

Драгомир смотрел на нее неотрывно. Задумчиво. Хмуро. И в один миг в его взгляде вспыхнули боль и досада. Он резко оказался совсем рядом да в лицо ей заглянул. И от взгляда этого Радосвете стало горько.

— А-а, – протянул он с презрением. – Я разумел! Я, кажется, разумел, в чем дело, девица! Брезгуешь, да? Брезгуешь, красавица, такому, как я, отдаться, верно ведь? Поди, терпела еще мои касания? Что, мерзко тебе было?

Она вдруг осмыслила со всей ясностью, каково ему жить с этим проклятием, как тяготит оно его. Радосвета посмотрела на князя, что нависал над ней каменной глыбой. И помыслила, что он вовсе не ужасен. А черты лица красивы даже, благородны: прямой нос с маленькой горбинкой, высокий лоб и скулы, жестко очерченные губы, аккуратная короткая борода. Нет, князь не был ужасным. В ее глазах он точно не был ужасным.

— Нет, не мерзко, – ответила девица честно. – Совсем наоборот: мне был приятен твой поцелуй. А иначе я б в ответ тебя не целовала. И я не брезгую, Драгомир. Непривычен ты моему глазу, спору нет, но никак не ужасен. А то, что кожа у тебя змеиная… так и не змеиная она вовсе! Если присмотреться. Просто узор на ней такой диковинный. И телом ты хорош да ладен. И сложись по-иному наша с тобой история… может быть, что-то у нас и вышло бы путное. И кожа твоя меня не отвратила бы…

— Давай не будем предаваться мечтаниям о том, что не сбудется, – перебил ее князь. – Я лучше провожу тебя, идем. Тебе отдохнуть надобно, завтра долгий день.

Радосвета удивилась быстрой перемене настроения князя.

Что-то уловила она в его взгляде – краткое, скоротечное. Не то изумление, не то оторопь. Да так и не разобрала.

Они повернули в сторону двора волхва.

— Расскажи мне о своей учебе. О деле своем расскажи. Ведагор обмолвился недавно, что ты ученая девица и грамотой владеешь да знаниями разными, – попросил ее князь.