Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 21 – Екатерина Алешина

Руслана избегала лесов в день Змейников – Осеннего и Вешнего. А когда подросла Радосвета, бабка надела ей шнурок с подвеской-оберегом, что должен был скрыть ее внучку от зорких глаз Великого Полоза и Малахитницы.

И каждый год в канун Змейника старая ведунья вспоминала да приговаривала своей внучке: «Не ходи в лес в день Змейника! Не буди колдовства древнего! Не испытывай судьбу, чтоб не забрал тебя с собою змеиный царь-полоз! Золотые глаза его тебя околдуют, голос заворожит…»

— Бабушка, зачем я ему нужна? Что с меня взять? – удивилась тогда Радосвета.

— То же, что и с девицы любой незамужней, – ее девичество и красу.

— И зачем ему мои девичество и краса? – не понимала Рада.

— А вот любы ему, как говорит молва, девицы человеческие. Каждую весну, в день Змейника Вешнего, когда земля согреется солнцем, змеи приходят в наш мир из своего подземного царства. Греются они после долгой зимы да свадьбы свои змеиные играют. И коль увидишь эту свадьбу своими глазами, так и заворожит тебя змеиный царь, что на той свадьбе гость почетный, и станешь ты его невестой!

Все лето будет в снах тебя томить, бередить твою душу, покоя не давать, а как наступит осень да день Змейника Осеннего настанет, тогда и позовет он тебя за собой, в мир подземный. Уходят в этот день все змеи в свое царство змеиное, выслушивают указания покровителя своего – бога Велеса, а потом прощаются с нашим миром до самой весны. А коли засватал змей по весне девицу, так она за ним и уйдет колдовскими тропами. Ищи потом, свищи. Днем с огнем не сыщешь! А потому, Радочка, помни всегда о Змейнике и в этот день не ходи со двора. А коли свадьбу змеиную где увидишь – отводи глаза! Не буди колдовства древнего!

И Радосвета помнила бабушкин наказ. Даже после ее смерти. И никогда его не нарушала. До вчерашнего дня. В расстроенных чувствах, убитая горем, поддалась она неизбывной тяге к месту силы и, позабыв о запрете, ушла в лес.

Золотые глаза горят голодным огнем. Золотая шкура отражает солнце. Тихий голос с хрипотцой о чем-то молвит тихо-тихо.

Неужели ей привиделся сам змеиный царь – Великий Полоз? Или не привиделся вовсе?

Радосвета задумалась, но тут же зашлась надсадным тяжким кашлем, согнулась пополам. Отняла ладонь от губ да с ужасом посмотрела на пятно крови. В груди разрасталась ноющая боль.

«Какая разница теперь, привиделся мне змей или не привиделся, когда мои дни сочтены? Вряд ли царь всех змей заполучить желает умирающую невесту», – рассудила вслух Радосвета.

Она не должна была родиться. И все же родилась, чудом избежав смерти в материнской утробе. Врач, что ее матерь наблюдал, удивлялся, говорил, что это небывалое чудо, провидение свыше. Будущую мать проверяли десятки врачей, и никто так и не смог объяснить, как же так вышло, что дитя, умиравшее в утробе, исцелилось и родилось в добром здравии. Правду знали лишь Милада и Руслана. Радосвета народилась в срок – крепкая, ладная девочка с золотисто-огненным пушком на маленькой головке. Цвет волос ей достался от бабушки. Только цвет глаз – яркий, колдовской, малахитовый, какого во всем их роду не сыщешь – будто бы напоминал, по чьей воле она появилась на свет.

С детства Радосвету тянуло в места силы. Она чуяла их своим ведовским нутром и шла туда и в печали, и в радости. С ней всегда был тот самый оберег, отданный когда-то малахитницей. А вот колечко золотое, что должно было стать обручальным, бабка Руслана спрятала в свой сундук и никогда его внучке не показывала.