Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 105 – Екатерина Алешина

— Хватит, Радосвета! – прикрикнул князь на девицу. – Прекрати сей же час!

И в это миг произошло такое диво, что Драгомир и предвидеть не смог бы. Девица вдруг за один выдох превратилась в горлицу, маленькую, сизую, и испуганно вспорхнула в сторону открытого окна. Вот была она так близко, он чуял ее тепло, судорожное дыхание, и лишь на миг ее будто тень накрыла – и уже пред ним не девица, а птица.

Князь изумленно выдохнул. И тут же ужаснулся от мысли, что она теперь улетит куда угодно, победит разум птицы человеческую волю, да так она и останется горлицей навечно. Или сгинет, пропадет бесследно, погибнет от суровых холодов иль лап зверей.

— Радосвета! – закричал князь вслед горлице, но птица неумолимо улетала прочь, поднималась все выше и выше.

— Нет, Рада, нет! Вернись! – едва ли не рыча, кричал ей князь и обернулся земным змеем. Если б он не утерял когда-то свою небесную ипостась, если бы…

Оставалось лишь молить богов, чтобы она далеко не улетела.

* * *

Разве мог он помыслить, что его солнечноволосая невеста с Земли – не кто иная, как Ведающая? И как такое могло свершиться, чтобы в мире по ту сторону Аркаима, в мире, что когда-то пошел по пути отказа от колдовства, родилась и выросла Ведающая? Хотя если вспомнить историю ее рождения…

Драгомир наблюдал за ней, пока она ворожила, и невольно любовался. Как только доложил ему Белояр о странностях, что происходят с невестой, Драгомир тут же отправился воочию узреть, что же там происходит. А когда узрел и все понял, то и глазам своим сначала не поверил. Неужели землянка ворожит? И это та, что заверяла его, будто ворожить не умеет? Солгала, значит… Что же сподвигло ее на помощь? Неужели жалость человеческая? Теперь Драгомир был уверен: исцеление хворого дуба – ее рук дело.

И тут она развернулась, и князь замер, словно громом сраженный. Диво! Великое диво! Узрел он ее немигающий взгляд, что смотрел куда-то вдаль невидящим взором. Смотрел и видел то, что другим неведомо. Только лишь тем, кто может узреть силу колдовства, его следы. Как дивно хороша ведунья, облаченная в златославскую одежу, с горящими колдовским огнем глазами!

И в тот миг, наблюдая за ворожбой Радосветы, Драгомир почуял, как в груди разгорается пламя да ликование растекается по жилам. Больше никаких терзаний, больше нет сомнений! Радосвета останется в Златославии. Навсегда. Ведающая, дочь матери сырой земли. Поэтому она начала исцеляться, как только оказалась в этом мире. Значит, есть надежда, что ведунья отныне будет жить в здравии! От этой мысли дрогнуло сердце Драгомира и забилось, затрепетало. В груди разливалось теплое чувство радости и надежды, что теперь Радосвета не умрет. Князь так страшился привязаться к этой девице, зная, что дни ее сочтены, и все же, вопреки своим страхам, привязался. И теперь смотрел на нее, и к нему приходило осмысление, такое ясное, как ласковый утренний свет, такое сладостное и отрадное: Радосвета не умрет… Не должна умереть. Ведь испокон веков мать сыра земля исцеляла своих дочерей. Не может же она оставить Радосвету?

Всплеск колдовских сил во время ворожбы утомил Ведающую, и девица потеряла сознание у него на руках. Лекарь Драгомира осмотрел ее и уверил князя, что с девицей все благополучно и сейчас она просто-напросто спит. Князь приказал ее оставить в своих покоях и охранять ее сон. Он бы сам сейчас не прочь бы возлежать с ней рядом, вдыхая ее сладкий запах и слушая дыхание, но обязанности князя не позволили ему отдыхать в такой суматошный вечер, да и на пиру стоило появиться, а заодно растолковать дорогим гостям, что случилось в этот вечер, дабы не породить слухи и бредни.