Книга Обсидиановый огонь, страница 150 – Айза Таллер

Пока вода заполняла кадку, я подошла к приоткрытому окну. Мое израненное сердце замерло в груди. Море. Я никогда не видела моря. Читала о нем, конечно, слышала от послушниц, выросших на побережье. Но ни один пересказ не мог подготовить меня к этому.

Поплотнее завернув простыню на груди, я распахнула створки и подалась вперед, положив ладони на теплый от солнца подоконник. Море… Оно лежало прямо передо мной — огромное и синее. Солнце рассыпалось на его поверхности миллионами слепящих бликов. Волны набегали на каменистый берег, разбиваясь в белую пену, и отступали, чтобы мгновенно вернуться снова. И снова. И снова. И в этом движении было что-то бесконечно утешительное. Над берегом, на котором были высажены персиковые деревья с гнущимися под тяжестью спелых плодов ветвями, кружили незнакомые мне птицы — белые, с длинными темными острыми крыльями. Они то взмывали вверх, повисая в потоках ветра, то камнем падали в воду, выныривая с рыбой в клювах. Соленый ветер ударил в лицо, забрался под простыню, и я впервые за два с лишним месяца вдохнула полной грудью.

Было больно.

Отвернувшись от окна, я сбросила простыню и забралась внутрь кадки. Обжигающе горячая вода приняла мое грязное, изуродованное тело безо всякого сопротивления. Я погрузилась глубже. Задержав дыхание, нырнула в нее с головой и открыла глаза. Ксералия во мне. И никто, даже бог смерти, не может это исправить. Сквозь толщу воды солнечные лучи преломлялись и дрожали. Гребаные лучи солнца. Ненавижу их. Наконец, почувствовав, что больше не могу сдерживать дыхание, я вынырнула, жадно хватая ртом воздух.

Мыло пахло солью и лавандой. Мне казалось, что весь дом пропитался этими запахами. Все вокруг, кроме меня, конечно. Я пахла пеплом, застарелым потом и чем-то кислым и тяжелым, что въелось в кожу до самых костей. Взяв с края кадки льняную тряпку, намылила ее и принялась тереть то, что осталось от моего тела. Руки, плечи, выпирающие ребра. Мне отчаянно хотелось стереть не только грязь, но и эти проклятые черные следы от Теней, шрамы и все, что напоминало о Бездне. Я терла, пока кожа не покраснела и не покрылась мелкими царапинами. Вода защипала в ссадинах, и я наконец остановилась, тяжело дыша.

Скрипнула дверь. В комнату вошла Аурелия, неся в руках стопку одежды. Я неловко замерла, инстинктивно погрузившись в воду по подбородок, хотя она и не могла меня видеть.

— Как ты? — спросила она, безошибочно повернувшись в мою сторону.

— В порядке, — соврала я.

— Я принесла чистое платье и полотенце. Оставлю здесь, — она положила одежду на край скамьи у стены.

— Спасибо, — выдавила я, не понимая до конца, за что именно благодарю. За одежду? За то, что она собрала меня по кусочкам? Или за то, что не дала Мору убить меня на том берегу?

Вода в кадке остывала, а вместе с этим возвращались тяжелые мысли. Аурелия развернулась к выходу, когда я окликнула ее:

— Подожди… пожалуйста.

— Нужна помощь? Принести что-то еще? — она безошибочно повернулась на мой голос.

Я покачала головой, хотя Аурелия не могла этого видеть.

— Осколок Ксералии внутри меня, — мой голос предательски дрогнул. — Я… чувствую ее внутри. Это отвратительно. Как связь с драконом, только наоборот. Будто что-то чужое присосалось к сердцу и теперь бьется вместе с ним. Она сказала, что ее собственное тело уничтожили, а дух заперли в Бездне. И теперь ей нужно новое, — произнести это вслух оказалось еще страшнее, чем думать об этом. — Печать Мора… удержит ее?