Книга Сообщница Злодея, страница 178 – Ханна Николь Мерер

— Боги, меня тошнит.

— Эй. – Гидеон смягчился, откинул выбившуюся прядь золотистых волос ей за ухо. – Прости. Не стоило мне этого делать.

Кили подняла на него глаза, в которых была бездна душевной боли. Её внешняя невозмутимость трескалась на глазах, показывая горе и обиду.

У него внутри что-то лопнуло, убивая всю язвительность и выворачивая его наизнанку перед ней. Её горе – при виде этого ему хотелось что-нибудь сломать.

Ведь теперь стало ясно, что предатель – тот, кто вверг офис в хаос, кто обманул и заключил в тюрьму его младшую сестру, кто проявлял ужасную жестокость, так и не показав своего лица…

Это был тот самый человек, который каждый день первым встречал их у ворот Маньяк-мэнора.

Марв.

В этой жизни оставалось не так много вещей, которые удивляли Тристана. После многих лет предательств – необходимости постоянно оглядываться, высматривая врагов и тех, кто стремился причинить ему боль, уничтожить его – он научился встречать разочарования равнодушно и без иллюзий. Человеческая природа предсказуема, шаблонна. Люди предавали других по бессмысленным поводам. Люди выбирали себя. Эта теория подтверждалась слишком много раз, и не сосчитать.

Нет, Тристана Маверина было нелегко удивить.

До тех пор, пока он не увидел, как Эви Сэйдж отвесила пощёчину его матери.

Он всё ещё пытался обуздать лихорадочные мысли, когда Уиннифред сбежала. Вероятно, потому что все в комнате уставились на неё. Тристан понимал её чувства; он тоже ненавидел, когда на него глазели. Этот порочный круг размышлений о том, что думают о тебе другие.

«Фу… это что, сочувствие? Ненавижу».

Оказалось, служанка – дочь той самой чародейки, которую они искали. За эти годы он перерыл все возможные места. Когда Кингсли только превратился, Тристан неделями не отдыхал и клялся, что не сдастся никогда. И всё это время Амара держала у себя в качестве служанки дочь чародейки, с тех самых пор, как Тристан ушёл из дома, пообещав никогда не возвращаться.

Он ненавидел нарушать обещания. Его слово было единственным, на что он мог положиться. Но он приложил недостаточно усилий.

Если бы он просто вернулся домой хоть раз за последнее десятилетие, он нашёл бы Уиннифред, а Уиннифред помогла бы ему найти чародейку. Принц подвергался опасности и лишился многих лет человеческой жизни потому, что Тристан был слишком труслив, чтобы столкнуться с тем, от чего бежал.

Чувство вины вернулось, но вместо гнетущего ощущения это было как удар тяжёлым ломом по черепу.

Кингсли сидел на столе, подняв лапу, как маленький преступник, которого вот-вот возьмут под стражу. Тристан достал из сумки ядро с цепью и снова приковал его к лягушачьей лапе.

— Никак не пойму, как ты вообще умудрился снять их.

Кингсли написал на своей табличке:

«ПРОСТИ: (»

— Мы теперь используем смайлики? Замечательно, – фыркнул Тристан.

Входная дверь распахнулась, впустив насквозь промокшего Артура, и закрылась, Сэйдж прислонилась к Тристану, но он не подал виду.

— Дороги затопило, – сообщил им Артур, пошатываясь на ходу.

Свирепый ветер сотрясал дом. Свечи замигали, и порыв ветра пронёсся к камину.

— Мы сможем выехать, как только распогодится. Нельзя начинать такое путешествие в грозу.

У Тристана сжалось горло, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем сказать: