Книга Сообщница Злодея, страница 13 – Ханна Николь Мерер

Но обернувшись, Эви в самом деле вскрикнула – от удивления.

— Боги! Мама, ты что делаешь?

Перед ними стояла Нура Сэйдж: она стонала, склонившись над раковиной, палец её был завёрнут в полотенце, а сама она – в гигантский фартук Эдвина. Наряд висел на ней, и она в самом деле походила на призрака – очевидно, духа духовки. Мама одной рукой убрала за ухо прядку волос, её смуглая кожа блестела от пота.

— Я слышала, что ваш шеф-повар взял выходной, поэтому решила приготовить твоё любимое лакомство. Но кажется, переоценила себя. Ничего не пекла с пятнадцатилетия Гидеона. – Мама робко улыбнулась. – Обожглась и, кажется, напугала пару ваших сотрудников своими стонами. Я и забыла, какая неуклюжая на кухне.

— Всё хорошо, госпожа Сэйдж, – с иронией заметил босс. – Ваша дочь неуклюжая во всех остальных местах.

Эви свирепо уставилась на него.

— Это не я только что споткнулась о собственную магию.

— Ох, не хотела создавать проблем, – тихо сказала Нура. – Может, мне лучше уйти?

— Нет! – завопили они хором, не отводя друг от друга злобных взглядов. Иронично, но как бы Эви ни любила их обоих, на свете было всего два человека, с которыми она не хотела бы остаться наедине, и оба стояли перед ней. По крайней мере, не хотела оставаться сейчас – слишком много чувств бурлило между ними. Эви пыталась сохранить свою хладнокровную власть, но этого не получалось рядом с Тристаном – всё время слегка тянуло придушить его.

А мама Эви, ну… Присутствие матери будто слегка душило саму Эви.

— Ладно, – осторожно сказала Нура, отходя от стола с безмятежным видом. Эту спокойную женщину Эви не узнавала. Она надеялась, что за прошедшие две недели привыкнет к присутствию матери, как привыкла к Гидеону, но этот случай отличался от возвращения брата. Да, Эви понимала, что брат много лет добровольно избегал её, но всё хотя бы началось не так. У него не всегда был выбор.

А у Нуры Сэйдж выбор был, и неважно, какое счастье принесла новая встреча с ней, неважно, сколько пришлось выстрадать маме, Эви не могла перестать обижаться за то, сколько пришлось в результате выстрадать ей самой. В одиночку.

Нура улыбнулась ей; улыбка была материнская, навевающая тёплые воспоминания. Эви становилось не по себе от одного её взгляда, но она всё равно улыбнулась в ответ, надеясь, что мама не различит искреннюю улыбку и фальшивую.

— Эви, может, тогда останешься? Если Тристану нужно возвращаться к работе? Можем попробовать спасти это тесто вместе.

Нура была полна надежды, и вся душа Эви кричала, требуя согласиться, не спорить, потому что она и так достаточно пряталась от мамы. За прошедшие две недели она встречала Нуру только в компании Гидеона или, в совсем редких случаях, Лиссы, которая почти не разговаривала с матерью. Не то чтобы Эви не радовало, что мама в безопасности или что она теперь эмоционально устойчива. Просто не могла доверять.

Она сомневалась, что вообще умеет доверять.

Если детство шло по неким шаблонам, ребёнок учился распознавать их и во взрослой жизни. В детстве Эви за любым хорошим днём мамы неизменно следовало несколько плохих.

— Я бы с радостью, мам, – начала Эви, ощущая себя кроликом в капкане. – Но я работаю. Давай в другой раз? Может, на выходных?

Улыбка Нуры померкла, в тёплых карих глазах Эви увидела грусть.