Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 55 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Александра очень сильно старалась сдержать выражение лица. Даже пригубила кофе, чтобы спрятать скептично поджатые губы. И почему мужчины, ничего не понимающие в женском образовании, так уверены, что их дочери, сестры и жены просто мечтают сидеть в деревне и заниматься варкой варенья?

— После выпуска я сам приехал за ней в институт. Был рад встрече, отвез под Тверь, к родным… Поначалу она очень всему радовалась, а потом вдруг как-то погасла. Ей приходили письма из столицы, она говорила, от подруг… Я, дурак, верил…

Александра насторожилась. Письма якобы от подруг? Если бы «смолянка» получила письмо от директрисы, она бы точно не стала скрывать! Это честь! Значит… писал кто-то другой. Что же за госпожа Л.?

Между тем изрядно пьяный Коломийцев впал в меланхолию и самообвинение:

— Матушка стала писать, что сестра желает приехать в столицу, ко мне, потом она сама стала меня упрашивать, чтобы я приехал, забрал ее в квартиру, не желала ничего слушать про казарму, про то, что это неприлично, просто с ума сошла! А у меня жалованье сорок пять рублей в месяц! И живу я в казарме! Куда бы я ее забрал?

Медведев снова подсунул поручику стопку водки и кружку с ухой. Тот выпил крепкое, не глядя, запил горячим бульоном, отломил еще кусок расстегая, немного успокоился и продолжил.

После сетований на сестру он перешел на шепот:

— Она просила меня узнать кое-что по службе, уверяла, что за это заплатят, и она сумеет приехать в столицу, чтобы поискать себе выгодного жениха. Я отказал. Обвинил ее в девичьих фантазиях, посоветовал поискать мужа поближе к родительскому поместью… А сегодня мне сообщили, что она умерла! Убита каким-то хлыщом! И…

— Кто такая фрау Л.? — внезапно спросила Александра, утомившись слезливыми стонами поручика.

— Фрау Л.? — Коломийцев сбился, но на автомате все же ответил: — Фрау Лейбниц, она давала Прасковье уроки живописи, которые оплачивались дополнительно. Потом куда-то пропала…

Выпалив информацию о фрау, поручик, кажется, понял, что разговор зашел куда-то не туда. Он одним глотком выпил уху и начал трезветь на глазах. Щелчком подозвал полового, заказал крепкий кофе и уставился на Сашу:

— Мадемуазель, кто вы?

— Я действительно директриса благотворительной школы герцогини Ольденбургской, — сказала Александра, — документы у меня на службе, но думаю, мою фамилию вы читали в газетах. Ее величество своей подписью утвердила спор между Смольным и Павловским институтами и благотворительной школой.

— Слышал, — с некоторым усилием припомнил прапорщик, — я считал, что это в некотором роде шутка.

— Увы, нет, документ действительно существует, и он подписан. Но мы постарались увидеть вас не поэтому, Никита Иванович, — тут поручик вздрогнул, он ведь представился только фамилией, — буквально дюжину дней назад мы были в Твери, точнее, под Тверью, в поместье Медведково.

Тут в голове Коломийцева сложился пазл, и он уставился на Медведева:

— Адриан и…

— Ефим, — кивнул прапорщик.

— Значит, вы знаете, что случилось с Прасковьей?

— Генерал Медведев помогал становому приставу вести расследование, — сказала Саша. — Вашу сестру жестоко убили. Задушили, сломав шею, и бросили в воду. В ее комнате нашли письма к вам и кое-какие записи в дневнике. Судя по всему, Прасковью Ивановну убили потому, что она не захотела выполнить задание, которое ей дала та самая фрау. К сожалению, никто не знал ее полного имени.