Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 20 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Потом — тряска в карете. Бесконечная. Ну как в магическом мире до сих пор не решили вопрос амортизации? Где мягкие рессоры и пружины?

Неудачная попытка уснуть. Жара, духота, тошнота и головная боль. А хуже всего ее неосторожность с брусничным взваром — все время хотелось в кустики и пить, а к вечеру болезненно отекли ноги.

В общем, состояние после первого дня путешествия — ложись и помирай. Очевидно, Медведев это понял, поэтому устроил невесте полноценный отдых, а не короткую передышку в комнате на станции с кривым диванчиком и колченогим стулом.

Жена священника, которую попросили позаботиться о Саше, увидев ее ноги — стертые и отекшие, смотрела с большим сочувствием и распорядилась принести в баню не только мыло, веники и травяной чай, но и какую-то особую «седельную» мазь, которой спасались фельдъегеря и курьеры.

Александру пропарили в бане, занеся туда в простыне, напоили травяным чаем, обдали ледяной водой до визга и снова пропарили. В баню гостью несли, а вышла она уже сама — спустилась по деревянной лесенке прямо в реку. Охладилась, поплавала чуть-чуть у самого берега и после в той же простыне поднялась обратно в баню — отмывать волосы от дорожной пыли, пить душистый чай и дремать в доме на широкой лавке в одном шлафроке, пока служанка хозяйки хлопала ее дорожное платье, чистила ботинки, стирала белье и шарфы.

Медведев тоже посетил баню, как и кучер и все слуги. Но прежде вызвал к экипажу местного кузнеца и попросил сделать все, чтобы его невесту меньше трясло в дороге.

Кузнец, привычный к самым разным средствам передвижения — ямская станция есть ямская станция, с уважением осмотрел карету, повздыхал и сказал, что повозку аглицкой работы переделывать — только портить. Но вот сделать госпоже мягче — можно. Подушек прикупить у его сватьи пуховых и вот эти вот ремни кожаные перетянуть на новые — потолще, поупористей.

Медведев протянул кузнецу золотой и велел действовать. Правда, напомнил, что обратно они этой же дорогой поедут… Вместе с родителем-генералом.

Предупреждение кузнеца не напугало — он покивал и пообещал к утру все сделать.

Укладываясь спать на просторной мансарде, Ефим Александрович прислушивался к тихим женским голосам из открытого окна прямо под его таким же открытым. Голос Саши звучал спокойно, и это внушало прапорщику надежду на то, что невеста не велит ему разворачивать лошадей обратно в Петербург. Она все же доедет до имения, познакомится с его родными и… может быть, наконец узнает всю правду о нем и его службе. И может быть, не сбежит?

Утром Александра встала на рассвете, умылась под веселый птичий щебет за окном, собрала волосы в привычный пучок, накинула на шею шарфик и вышла к утреннему чаю.

Ее радостно приветствовали пожилой священник, его жена, их старший сын с женой и младшая дочь — мелкая, как маменька, шустрая женщина лет тридцати. Медведев сдержанно кивнул, но посмотрел очень внимательно.

— Спасибо за остановку, — первым делом сказала ему Саша и повернулась к хозяевам дома. — Вам большое спасибо за приют. Сегодня мне много легче, можно ехать дальше.

— Вам нужно плотнее позавтракать, дорогая, — тут же засуетилась старушка, наливая чай в пузатые чашки, расписанные розами.

Чай, плюшки, свежие ягоды со сливками, запеканка — Саше казалось, что из-за стола она выкатится колобком!