Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 118 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

— Зато могут увезти девочку в дом будущей свекрови «на обучение семейной жизни». Поверьте, среди помещиков я видел и не такое…

— Попросить герцогиню внести в устав запрет на замужество до восемнадцати лет? Бессмысленно, опекуны и родители в своем праве, — принялась рассуждать вслух Саша. — Зато… можно пустить слух, что барышня, закончившая в нашей школе полный курс, получит особое приданое! — озарило ее.

— Какое особое приданое? — изумился генерал.

— О, думаю, вы тоже его оцените, — хихикнула Александра, — личный набор оружия, дорожный костюм и книги по магическому воспитанию детей!

Медведев ничего не понял. Пришлось объяснять на пальцах:

— Запрет на браки ничего не даст — наоборот, подтолкнет родителей и опекунов проявить свою власть и ткнуть меня, как директрису, носом в неприятное. А вот если оставить девицу в школе будет выгодно — ее оставят! Главное — пустить слух о приданом и не сообщать, из чего оно будет состоять!

— Это… очень по-женски, — наконец выдавил Медведев, — но поскольку большая часть первого набора — дочери купцов и мелких чиновников, это может сработать!

— Значит, сегодня же поговорю с госпожой Снипперс! Она лучший генератор сплетен в нашей школе! — пообещала себе Саша и устало зевнула.

Муж заботливо поправил меховую полость на ее ногах:

— Потерпите, Александра, скоро приедем.

Саше отчаянно хотелось притянуть мужа ближе, уткнуться в его шею, вдохнуть терпкий мужской запах, смешанный с ароматом кельнской воды, лизнуть плотную, загорелую кожу, может быть, даже прикусить, но… Она действительно слишком устала и хотела просто спать. А ведь нужно еще обойти школу, проверить учениц, заглянуть в кухню и лазарет…

Иван Иваныч уже вернулся из своего «турне» по институтам, но все еще моет руки и меняет одежду после каждого выхода из лазарета. И устало смотрит на иконы, висящие в кабинете. Потому что избежать смерти воспитанниц в других институтах не удалось. Несколько девочек просто перестали бороться.

— Ефим Александрович, — неожиданно даже для себя предложила Саша, — вам ведь на службу только послезавтра? Ее величество просила меня провести инспекцию акушерского отделения императорской Академии тоже послезавтра. Может быть… проведем завтра день вместе? Закроем двери, съездим на прогулку, побудем только вдвоем?

Говоря все это, Александра чувствовала, как алеют щеки, и ничего не могла с этим поделать. Абсолютно обычное в двадцать первом веке предложение в середине девятнадцатого выглядело почти… неприличным! Благо в карете никого кроме них двоих не было.

Медведев вскинул темные длинные ресницы, всмотрелся в лицо жены, взял ее дрожащую руку без перчатки в свою и хриплым голосом ответил:

— С восторгом принимаю ваше предложение, Александра Николаевна… Саша, вы… действительно хорошо себя чувствуете?

Саша покраснела еще сильнее — столько в словах супруга было надежды и волнения. Слова не шли, поэтому она просто кивнула, отчаянно борясь с Шурочкой, которая хотела выдернуть руку и с писком свернуться в стыдливый, пламенеющий клубок.

Когда горячие пальцы Медведева погладили ее тонкую кисть, Александра почувствовала желание немедля распахнуть шубку, чтобы подставить лицо и шею холодному зимнему воздуху. Ох, этот мужчина буквально вызывает в ней пожар! Но… терпение и еще раз терпение. Все завтра. После прогулки, ужина, в уютной безопасности просторной постели… А сейчас можно ведь немножко поцеловать… хотя бы вот эту сильную руку? Прижать к щеке, прикрыть глаза, наслаждаясь теплом, ароматом мужчины и близостью — пусть такой короткой?