Книга Моти для братьев-драконов, страница 45 – Лина Грин

— Он объяснил почему?

Лиам покачал головой.

— Сказал, что ему нужно привести в порядок дела и восстановиться. Но я знаю своего брата. Когда он чего-то боится, то начинает строить вокруг себя стены. Иногда такие высокие, что даже я не могу до него докричаться.

Я убрала со стойки пустую чашку.

— Вчера он говорил совсем другое.

Лиам не стал расспрашивать. Он только посмотрел на меня с непривычной серьёзностью.

— Я не собираюсь оправдывать его поведение. Но и не думаю, что он передумал насчёт тебя. Каэль редко позволяет себе то, чего не считает важным. Именно поэтому ему так трудно после этого не начать всё контролировать.

Лиам допил кофе, оставил на стойке деньги и забрал свёрток с фисташками.

— Если он продолжит молчать, я сам с ним поговорю. Только не позволяй ему решить за тебя, что тебе лучше без него.

Когда Лиам ушёл, я осталась одна за стойкой. Тянучка устроился рядом и положил лапки мне на запястье.

Вчера Каэль поцеловал меня так, словно больше не собирался прятать свои чувства. А сегодня снова отгородился молчанием.

Лиам пришёл в кофейню ближе к вечеру, когда поток посетителей наконец иссяк. На этот раз без цветов, шуток и привычной просьбы угостить его чем-нибудь сладким.

Он положил на стойку небольшой кожаный футляр.

— Нам нужно поговорить о Каэле. И о том, что наша семья скрывала от него много лет.

Я отложила полотенце.

— Если это касается его состояния, целитель уже дал рекомендации. Каэль должен восстановиться, а пока никаких экспериментов с магией.

— Дело не в перенапряжении. Хотя оно тоже связано с тем, о чём я собираюсь рассказать.

Лиам оглянулся на зал, убедился, что посетителей больше нет, и сел за столик. Тянучка перебрался поближе, устроившись рядом с коробкой для упаковки моти.

— Я не хотел вмешиваться в ваши отношения, — начал Лиам. — Но после того, как брат стал избегать тебя, понял, что молчать дальше будет неправильно. Особенно теперь, когда речь идёт не только о нём.

Он открыл футляр. Внутри лежали несколько старых листов с печатями рода Рейвенов и тонкая металлическая пластина с выгравированным знаком, напоминавшим переплетённые крылья.

— Это семейные записи. Официально они хранятся в архиве нашего дома, но я нашёл их копию среди бумаг матери. Там упоминается госпожа Эвелин и кофейня.

Я придвинулась к нему.

— Каэль говорил, что его прадед был близким другом Эвелин. Они вместе придумали драконье латте.

— Это правда, но история гораздо важнее, чем просто дружба. Мой прадед после одной неудачной магической практики потерял контроль над огнём. Тогда он был молодым наследником, и семья уже готовилась объявить его неспособным управлять родовым источником. Эвелин помогла ему восстановиться. Не с помощью какого-то чудесного напитка, а потому, что нашла способ стабилизировать магию, не заставляя его подавлять её.

Лиам вынул один из листов. На нём были записи о старом контуре, проходившем через кофейню, и подпись прадеда.

— Она создала здесь небольшой узел, связанный с родовым источником Рейвенов. Он не давал дополнительной силы и не делал дракона могущественнее. Его назначение было другим: помогать направлять избыток магии, когда собственный контроль ослабевал. Драконье латте стало частью этого ритуала. Не лекарством, а способом настроить поток.