Книга Моти для братьев-драконов, страница 40 – Лина Грин

— Тогда пригласи меня.

Каэль подошёл ближе.

— Пойдёшь со мной на Осенний фестиваль?

— Пойду.

Он осторожно коснулся губами моей руки. На этот раз жест был совсем не похож на демонстративную любезность Лиама. В нём не было игры на публику, только тихая нежность, от которой у меня перехватило дыхание.

Когда он ушёл, я ещё долго стояла возле стойки, поглаживая большим пальцем место, которого касались его губы.

На столе осталась коробка с рецептами. Я открыла её ещё раз и посмотрела на страницу с драконьим латте.

Слова Эвелин теперь казались мне не просто заметкой к напитку. Возможно, она действительно хотела оставить кому-то напоминание, которое однажды окажется важнее самого рецепта.

Я впервые задумалась, что старые рецепты госпожи Эвелин могут изменить не только меню кофейни, но и самого Каэля. Главное, чтобы он позволил кому-нибудь быть рядом, когда его собственный огонь становился слишком сильным.

После истории с драконьим латте Каэль не появлялся в кофейне два дня.

Сначала я решила, что он занят семейными делами и консультацией с целителем. Это было вполне объяснимо: напиток вызвал странную реакцию, а золотистые линии на его руках не исчезли сразу. Но на третий день я начала замечать, что ищу его среди посетителей всякий раз, когда открывалась дверь.

Мне не нравилось это ощущение. Я успела привыкнуть к его присутствию: к спокойным разговорам за стойкой, к тому, как он пробовал новые моти и делал вид, будто совершенно равнодушен к сладкому, к его привычке задерживаться после закрытия, когда у него находился очередной повод помочь мне с оборудованием.

Теперь кофейня работала как прежде, а его самого не было.

Лиам заглянул ближе к полудню. Он принёс небольшой свёрток с пряностями и, заметив, что я снова посмотрела на дверь, поставил его на стойку.

— Если ты ждёшь моего брата, боюсь, сегодня он не появится.

Я занялась развязыванием ленты, стараясь не показывать, насколько меня задели эти слова.

— Он плохо себя чувствует?

— Физически уже лучше. Целитель приходил к нему вчера, и, насколько мне известно, опасности нет. Но Каэль решил, что ему следует держаться подальше от всего, что может вызвать новый всплеск магии.

— В том числе от кофейни?

Лиам вздохнул и опёрся локтем о стойку.

— Особенно от кофейни. Он считает, что пока не разберётся с реакцией на рецепт Эвелин, ему лучше не приближаться к старому контуру. Я пытался убедить его, что прятаться в кабинете не самое удачное решение, но ты же знаешь Каэля.

Я знала его достаточно, чтобы представить, как он сидит над записями целителя, пытаясь найти объяснение произошедшему, и отказывается от всего, что не укладывается в привычный порядок.

— Он хоть ест нормально?

— Если ты спрашиваешь, потому что собираешься отправить ему что-нибудь из своей кухни, я с удовольствием доставлю. Могу даже попробовать по дороге.

— Тебе я ничего не обещала.

— А я уже надеялся на бесплатный обед.

Лиам улыбнулся, но, прежде чем уйти, всё же добавил:

— Не принимай его молчание на свой счёт. Каэль умеет отдаляться именно тогда, когда ему кто-то особенно нужен. В этом он совершенно невыносим, хотя я бы не советовал говорить ему, что я так сказал.

Я посмотрела на брата Каэля.

— Он сам попросил тебя передать мне это?