Книга Темное наследие, страница 140 – Эйрин Фаррон

— Снова поругались? – спросил настоятель крепости, Самаэль Акернар, у Адриана.

Маг равнодушно кивнул.

— Я ударил его. Увидел в нем Безликого. Демон смотрел на меня его глазами.

— Я уже седьмой год за тобой наблюдаю, Адриан. Ты выдающийся человек в том плане, что… Как ты можешь так относиться к собственному сыну?

Маг усмехнулся.

— Наверное, ты и не поймешь, Самаэль. Скажи, ты мог бы одновременно любить своего ребенка и причинять ему страдания? С детства? Когда он должен хохотать, катаясь на каруселях и поедая сахарную вату. Должен хвастаться друзьям игрушками. Должен с нетерпением ждать поездки на пикник с родителями. У меня просто не было выбора.

— Выбор есть всегда.

— Чушь для сентиментальных идиотов, – злобно огрызнулся Адриан. – Но если ты правда так думаешь… Что бы ты сделал, если бы твой ребенок оказался единственным, кто не дает могущественному демону вырваться на свободу и уничтожить все вокруг?

Маг сделал вид, что задумался.

— Хотя, пожалуй, ты прав, выбор у меня был: увидеть, как мой сын умирает первым, а за ним и весь остальной мир, или стать для него чудовищем, но сохранить жизнь ему и другим. – В голосе Адриана звучала горькая злая усмешка.

Акернар покачал головой. В его глазах сверкнули блики света от оранжевых фонарей на стенах крепости.

— Я не сужу тебя, Адриан. Никто из нас не рождается жестоким, таким человека делает жизнь.

Какое-то время они молчали. Потом, глядя в черное небо, Адриан сказал:

— Знаешь, он очень многое унаследовал от матери. Цвет глаз… Порой я смотрел на нее, и мне казалось, будто передо мной бушуют морские волны. И они словно вот-вот снесут меня… А сейчас я вижу сына, и мне кажется, что это Габриэль смотрит на меня, укоряя за то, что я убил ее, а сыну сломал жизнь.

Адриан глубоко вздохнул. На него вдруг накатила смертельная усталость от груза ответственности и последствий поступков, совершенных им.

Оставив Акернара одного, он быстро зашагал через двор крепости, не разбирая дороги.

* * *

Никто из них в тот день и предположить не мог, что кульминация всей истории с Даг-Аратом случится через какой-то год.

Адриан был во дворе крепости, когда услышал вскрик женщины. Маг обернулся и увидел, что посреди двора стоит Безликий. Злость закипела в груди. Они же с Фабианом договаривались, что сын не будет превращаться в стенах крепости! И хотя все в Даг-Арате знали, что в теле парня заточен демон, демонстрировать его открыто было лишним.

Спустя секунду злость Адриана сменилась ужасом: одного взгляда на демона хватило, чтобы понять – это не Фабиан. Что-то случилось, Безликий взял над парнем контроль! Ладони Адриана вспыхнули белым огнем, он бросился в атаку на демона.

Тот повернул к нему свое гладкое лицо с пылающими глазами. Две печати полетели в сторону демона, одна ударила его в плечо, другая задела бок. Адриан обрушивал на Безликого все могущество своей магии, но оказался бессилен – раны демона затягивались моментально.

Глаза Безликого зловеще полыхнули.

— Как же ты надоел мне, слабак! И ты еще был моим носителем! Магический потенциал нового тела гораздо выше и мощнее. Его сила станет прекрасной пищей, когда я заменю его. Не зря же я сделал все, чтобы оно появилось на свет, – пророкотало создание.

Демон вытянул когтистую руку, поднимая изумленного Адриана над землей. Безликий резко сжал ладонь в кулак. Послышался громкий хруст, от стен крепости эхом отразился страшный, нечеловеческий вопль. Легким взмахом ладони демон швырнул Адриана в сторону.

Маг ударился о стену и упал на землю. Он не чувствовал ног, а все тело выше пояса превратилось в один сплошной сгусток боли. На глаза медленно спускалась пелена, словно Адриан погружался под воду. Он резко выдохнул, на губах вздулись кровавые пузыри.

На Безликого кинулись маги ордена, но ни один не ушел из схватки живым. Победить демона мог только носитель. В минуты агонии Адриан мог только надеяться на то, что сработает улучшенная печать. Маг все же нанес на тело Фабиана небольшой символ, заклинание своего собственного изобретения.

«Сын, прошу тебя, борись с ним. Только ты это можешь. И выстоишь». Эта мысль мелькнула последней в угасающем разуме.

Адриан закрыл глаза, в ушах зашумело. В последний миг ему показалось, что его уносят прочь волны холодного штормового моря.