Онлайн книга «Три дня счастья»
|
Наташа выдохнула. Стекло запотело, из забытого прошлого вновь возвращая когда-то нарисованное пальцем сердечко. Влага быстро потекла остывшими слезами. Наташа помнила, как рисовала на стеклах машин и окнах дворцов всякие глупости и смотрела, как отреагирует Калина. Он то краснел, то белел, то исчезал в своем странном кромеже, о котором говорить нельзя — ей он об этом поведал по секрету, то… однажды взял и поцеловал её. Наташа прикрыла глаза, вспоминая свой первый поцелуй. Это было странно — губы у Калины были сухие и твердые, наглые, как он сам. Никаких чувств, кроме удивления, они не вызывали, когда как фрейлины, шепчась украдкой, всегда ахали и загадочно переглядывались, обсуждая кавалеров и их поцелуи. Иногда и фрейлины, получается, лгали. В мире вообще мало кто говорит правду. Невыгодно. Наташа потом на княжиче Юсупове попробовала поцелуй. Для сравнения. Княжич был слюняв и напорист. Больше такие эксперименты она не повторяла. Именно после поцелуя Калины она и спросила, какого цвета у него глаза — как у всех кромешников в них плескалась тьма. Он признался, что при рождении они были голубыми. Уши его при этом странно заалели. Тогда Наташа глупо сказала, что глаза — зеркало души, и они у него всегда должны быть голубыми. Он не должен пускать тьму в свою душу. Глупость, достойная влюбленной девицы шестнадцати лет. А через неделю он заявил, что какая-то Запасная царевна его не интересует и исчез из её жизни. Больше он не появлялся, только по праздникам, когда Опричнина принимала участие в парадах. Опричник, сидевший за рулем, попытался свернуть к Обводному каналу, но Наташа опомнилась, запрещая. Не стоит дергать тигра за хвост и надеяться на удачу. Тревога вновь сжала сердце. Скоро, если не сейчас уже… Скоро Вета и Митенька потеряют веру в семью, честь и долг Золотых соколов. Наташа помнила, как десять лет назад вернулась с капища. Ей было восемь, Марии всего пять. Мария ничего тогда не поняла — осознала ли сейчас, какие силы держали в узде Рюриковичи, неизвестно. Мария таким не делилась. Наташа же помнила все свои сомнения и ужас осознания. Самое страшное то, что об этом нельзя было хоть с кем-то поговорить. Об этом не поболтать с сестрами, лежа в темноте и пугая саму себя, это не обсудить с учителями, об этом не рассказать духовнику. И даже на исповеди нельзя признаться. Калина в её жизни появился лишь через два года, а доверять ему она начала еще позже… Впрочем, даже ему она ни в чем не призналась. Может, зря. Может, расскажи она, то сейчас бы не мучилась, не желая возвращаться во дворец, а была бы там, на капище, чтобы… Чтобы что? Защитить Митеньку и Вету? Продлить их детство, которое рухнет сегодня? Или чтобы уничтожить всю семью, если её подозрения не беспочвенны. Может, и впрямь скомандовать сейчас опричнику: «Езжай на Обводной до старого капища — сам его увидишь!» — и… И… Запасная царевна не знала, чем закончится её демарш. Она не Вета, бунтовать не умела. Весь её протест вылился в никому ненужный танец с Волковым. На него даже Калина не захотел посмотреть. Да и скорее всего закончился бы её приказ опричнику плохо, может даже арестом или ликвидацией прямо там, на капище. Смерти ни матушке, ни брату с сестрой Наташа не желала. Она и сама хотела жить. Их могут не понять… У кромешников обеты — не даром Рюриковичи таились от Опричнины почти тысячу лет, а Наташа хочет одним ударом все решить… |