Книга Отвергнутая драконом, страница 32 – Ия Эмдин

И всё было отвратительно.

Генри продержался ещё час. Потом не выдержал. Он вышел из зала - тихо, не привлекая внимания, и пошёл по коридору.

Он зашел в кабинет. Он подошёл к столу. Сел в кресло. Закурил - хотя не курил уже много лет. Дым поплыл в темноте, и Генри смотрел на него, не видя.

Он не хотел так расставаться с Адалин. Не так. Не с этими словами - «ты даже не боролась». Не с этим её взглядом - спокойным, пустым, чужим.

Он хотел, чтобы она осталась. Не как жена. Как... кто-то. Кто-то, кто был бы рядом.

Он готов был дать ей всё. Прислугу. Деньги. Дом. Всё, что она попросила бы. Он бы не поскупился. Он бы... он бы даже, может быть, навещал её. Иногда. Когда Изабель уезжала.

Но она ушла.

Она ушла чуть ли не голая. Даже платья свои не забрала. Он потом заходил в её комнату - уже после того, как она уехала: шкафы полны. Платья, наряды, туфли, шляпки. Всё, что он ей дарил. Всё, что она покупала сама. Всё осталось. Она взяла только самое необходимое. Дорожный саквояж. Тёплый плащ. Кольцо с гранатом.

Она не вернулась. Прошло почти два месяца. Она не вернулась.

Генри сжал кулаки. Он думал о том, что, может быть, ошибся. Может быть, не нужно было так. Может быть, можно было иначе. Оставить её. Дать ей дом. Содержать её. Навещать. Она была бы счастлива. Она была бы благодарна. Она была бы... его.

Он затушил сигарету. Встал. Подошёл к окну. За стеклом был снег. Холодный. Белый. Бесконечный.

Он просидел в кабинете до утра. Не спал. Не думал. Просто сидел. А когда рассвело, встал, умылся, надел маску и вышел к гостям.

Аларика положили в комнате на втором этаже, в конце коридора рядом с комнатой Адалин.

Игнат и Нэлла перенесли его на кровать. Лира принесла ещё подушек и тёплое одеяло. Адалин стояла в дверях, глядя, как они укладывают его - бережно, как что-то драгоценное.

Он был красив. Адалин отметила это сразу, ещё на снегу, но тогда было не до того. Теперь, при свете свечей, она могла рассмотреть его как следует. И чем дольше смотрела, тем сильнее что-то сжималось у неё в груди.

Игнат закончил осмотр. Он промыл раны - их было несколько, но самая опасная, на шее, уже не кровоточила. Он наложил повязки, смазал какие-то ссадины мазью, которую достал из своей сумки. Потом приложил ухо к груди Аларика, послушал дыхание. Выпрямился.

— Дышит ровно, - сказал он. Но он не приходит в себя. Слишком много потерял. Слишком долго был в форме дракона. Тело истощено.

— Что мы можем сделать? - спросила Адалин.

Игнат покачал головой.

— Ждать. Поить отварами. Держать в тепле. Менять повязки.

Нэлла и Лира ушли - Игнат отправил их спать, сказал, что сам посидит первую половину ночи, а Адалин сменит его под утро. Но Адалин не ушла. Она осталась. Села в кресло у окна, стоявшее в углу комнаты, и стала смотреть на него.

Свеча горела на столике у кровати, отбрасывая на его лицо дрожащий жёлтый свет. Тени двигались, и лицо его менялось - то казалось моложе, то старше. Адалин смотрела и не могла отвести глаз.

Он был очень красив. В нём чувствовалась сила, не только физическая, но какая-то внутренняя, глубинная. Что-то древнее. Что-то, что не зависит от внешности.

Волосы - светлые, почти серебряные. Густые, длинные, они разметались по подушке, как расплавленный металл. Адалин захотелось потрогать их. Просто проверить, мягкие ли они. Но она не могла. Не имела права.