Книга Отвергнутая драконом, страница 29 – Ия Эмдин

Он не стал спорить. Мать была права. Всегда была права. Адалин не стоила ничего. Ни денег, ни времени, ни внимания. А Изабель... Изабель стоила всего. И этот брак уже начал приносить плоды.

За две недели, прошедшие с тех пор, как они вернулись из свадебного путешествия, Генри успел обзавестись связями, о которых раньше мог только мечтать. Отец Изабель, старый советник, представил его нескольким влиятельным драконам. Братья Изабель, оба военные, свели его с командирами пограничных отрядов. А сама Изабель - с драконицами из высшего света. Тех самых, что раньше не замечали его на балах.

Теперь замечали. Теперь кланялись. Теперь приглашали.

Генри чувствовал, как растёт его вес. Как расширяется его влияние. Клан Серебряных, который ещё вчера был просто уважаемым, но не первым, сегодня становился чем-то большим. Совет клана начал прислушиваться к нему. Император - сам император! - упомянул его имя в разговоре с советниками.

Это было... опьяняюще.

Он поднялся в спальню. Изабель уже была там. Она сидела перед зеркалом, расчёсывала волосы - белые, длинные, струящиеся, как лунный свет. На ней был только тонкий шёлковый халат, который почти ничего не скрывал. Генри остановился в дверях и смотрел на неё.

— Ты купил мне подарок? - спросила она, не оборачиваясь. Она видела его отражение в зеркале.

— Купил, - ответил он, подходя.

Он положил свёртки на туалетный столик перед ней. Изабель развернула их - тщательно, как человек, который привык к дорогим вещам и знает им цену. Колье. Серьги. Браслет.

— Хорошо, - сказала она. - Ты учишься.

Генри наклонился и поцеловал её в шею. Она пахла чем-то сладким - духами, которые он купил ей в первый день после свадьбы. Она откинула голову, подставляя шею. Как кошка.

— Ты сегодня долго, - сказала она. - Я ждала.

— Дела, - ответил он, касаясь губами её плеча. - Совет. Потом лавка.

Она повернулась к нему. Её глаза смотрели на него с чем-то похожим на одобрение.

Он поднял её с кресла - легко, как пушинку, хотя она была не из лёгких, - и опрокинул на кровать. Изабель не сопротивлялась. Она обвила его шею руками и притянула к себе. Её халат распахнулся, обнажая грудь, живот, бёдра. Она не пыталась прикрыться. Не отводила глаз. Не краснела.

Генри накрыл её собой, и она приняла его - жадно, горячо, без тени стеснения. Она не боялась. Не стеснялась. Наоборот - она хотела, чтобы он видел. Всё. Каждое движение. Каждую эмоцию на её лице. Каждую реакцию её тела.

Адалин всегда стеснялась. Всегда отводила глаза. Всегда просила задуть свечу. Её тело было скованным, зажатым, как будто она боялась, что её осудят. Она не позволяла себе стонать громко. Не позволяла себе брать.

Изабель брала. Она брала и давала. Она перевернула его на спину, села сверху, и Генри смотрел, как она двигается - медленно, потом быстрее, потом снова медленно. Её белые волосы падали на лицо, грудь, плечи. Её кожа была прохладной на ощупь, но там, где она касалась его, вспыхивал огонь.

Она наклонялась к нему, целовала - глубоко, жадно, как будто хотела выпить его до дна. Её ногти впивались в его плечи. Её дыхание участилось. Она не сдерживала стоны.

Генри смотрел на неё и думал: «Вот. Вот что мне было нужно. Не слёзы. Не робость. Не эти вечные извинения. А это. Женщина, которая знает, чего хочет».