Книга Отвергнутая драконом, страница 21 – Ия Эмдин

И в этот момент Адалин почувствовала что-то странное. Она вдруг ощутила... зверя. Его усталость. Его голод Он был старым. Уставшим. Он искал еду, но не находил. И он не понимал, почему зима такая долгая.

Странности начались постепенно. Так постепенно, что Адалин сначала не обратила на них внимания.

Сначала медведь, потом снег. Она заметила это в саду. Там, где она ходила, снег таял. Она оставляла следы, но эти следы не были занесены снегом, как обычно. Вокруг них снег лежал нетронутым, а под ними - таял, обнажая тёмную землю.

Она вышла снова, чтобы проверить. Прошла по саду, потом по аллее, потом у самых ворот. И везде - то же самое. Снег под её ногами таял, как будто она несла в себе огонь.

Потом - звери. Адалин всегда любила животных, но в замке Винтеров у неё не было ни кошки, ни собаки. Генри не любил живность в доме. Здесь же, в поместье, зверей было много. Птицы на деревьях, мыши в подвале, лисы в лесу. И с каждым днём Адалин всё чаще чувствовала их.

Прошло три недели с той ночи, когда Адалин нашла чешуйку. Три недели, которые она провела в поместье. Дом стал ей почти родным. Она знала, какая половица скрипит в коридоре на втором этаже, сколько дров нужно, чтобы камин горел всю ночь. Она привыкла к тишине, к запаху старого дерева.

Она привыкла к себе. К тому, что снег под её ногами тает. К тому, что чайник закипает быстрее, когда она рядом. К тому, что она чувствует зверей - не всегда, но всё чаще, и это чувство становилось всё отчётливее, как будто в ней просыпалось что-то, что долго спало.

Но по-настоящему она поняла, что меняется, только когда увидела себя в зеркале.

Это случилось в один из вечеров. Адалин поднималась наверх и остановилась у старого трюмо в коридоре, с мутным стеклом, которое она до сих пор не удосужилась протереть.

Из зеркала на неё смотрела незнакомка.

Она была красивой. Не ухоженной, салонной красотой, которую Адалин видела у дракониц, а глубокой, спокойной, той, что идёт изнутри и не зависит от нарядов. Кожа у неё была чистой, почти светящейся. Волосы густыми и блестящими, хотя Адалин уже месяц не мыла их ничем, кроме простого мыла. Глаза яркими, тёмными, с каким-то новым блеском. А лицо... лицо похудело, скулы заострились, и от этого оно стало тоньше, породистее.

Она стала лучше выглядеть. С каждым днём всё лучше. И это было странно, потому что она не делала для этого ничего. Наоборот: ела просто, спала мало, работала по дому. И всё же она расцветала, как будто изнутри ее питал тот самый огонь, который она чувствовала в себе.

Нэлла заметила первой. Она стояла на кухне, когда Адалин вошла утром, и вдруг замолчала, глядя на неё.

— Госпожа, - сказала она. - Вы... вы сегодня какая-то другая.

— Другая? - Адалин улыбнулась. -В каком смысле?

— Не знаю. Красивая. Очень красивая. - Нэлла нахмурилась, как будто это её беспокоило. - Вы и раньше были миловидной, но сейчас... - Она не договорила, только покачала головой. - Как будто свет от вас идёт.

Она вспомнила слова Игната. «Здесь жили ведьмы». И подумала: а что, если ведьма - это не только про чужие стены? Что, если это про неё?

Она не боялась этой мысли. Скорее - принимала её. Однажды вечером, когда она сидела у камина с книгой, всё встало на свои места.

Она читала старый том из библиотеки с выцветшими страницами и записями на полях. Почерк был разным: несколько женщин, одна за другой, оставляли в ней свои заметки. Адалин разбирала их медленно, потому что язык был старым, а почерки неровными.