Книга Яблочный август. Песец койоту!, страница 4 – Лина Шамаева

«Если только ты не украл эти дорогие шмотки», — ехидно вякнул внутренний голос, но он решительно задавил подобное предположение, поскольку подсознательно чувствовал, что кем-кем, а воришкой не был.

Что ж, жизнь не оставила ему выбора. Для начала он придумал себе имя: Койт Раст, и, не без сожаления, покинул приютившую его сторожку. В путь отправился глубокой ночью.

Первоочередным пунктом в плане стояло раздобыть более-менее приличную одежду. С этим были определённые проблемы по причине полного отсутствия материальных средств и запретом на появление в городах.

Пришлось, поправ убеждения и слабый голос совести нанести визит в близлежащее село и самым пошлым образом стибрить со двора нехитрые пожитки, развешанные после стирки. В сарае нашлись рабочие кирзачи, растоптанные и со следами навоза. Плевать, главное — подошли по размеру.

Прибарахлившись, мужчина тщательно упаковал добычу в простыню, ухватил узелок в зубы и помчался прочь. Интуиция влекла его на юг, и он полностью отдался на её волю.

Несколько дней он бежал, днём укрываясь в чащах, пока наконец не пересёк границу южного округа. Пришла пора выбрать место временного пребывания.

В этом климатическом поясе преобладали дубравы и буково-грабовые леса, перемежающиеся с хвойным бором и густыми можжевеловыми рощами. Непроходимые чащи изобиловали зайцами, горностаями и куницами. Водились здесь и лоси с косулями, и волки с лисами, и ежи с кротами, и прочая мелкая лесная живность.

В соседнем буковом лесу неподалёку от ручья он обнаружил обширный малинник, с удовольствием полакомился сочными ягодами и тщательно смыл многодневную дорожную пыль. После вернулся в дубраву, где и решил обосноваться. За неимением большего, соорудил лежанку из лапника и провалился в глубокий сон.

Проснулся от недовольного глухого рыка. Напрягся, огляделся сквозь прикрытые веки. Во тьме сверкали десятки янтарных и жёлтых глаз. Привлечённые запахом его зверя, в гости пожаловали местные волки, проверить, кто вторгся в их владения.

Вперёд вышел матёрый чёрный волчище — вожак стаи. Мужчина приподнялся, одновременно меняя испостась. С лежанки встал уже палево-бежевый зверь с коричневыми подпалинами и чёрным кончиком хвоста. Оборотень был крупнее обычного зверя, однако вожак, не колеблясь, бросил вызов чужаку.

Койт принял его без всяких сомнений.

Драка была ожесточённой, но короткой. Противники отделались обоюдным прореживанием волосяного покрова и успели обменяться несколькими весьма болезненными укусами. Койт мог бы сразу уложить волка на лопатки, но в его планы не входило унизить вожака стаи и — тем более — занять его место. Ему нужны были союзники, личная охрана во враждебном мире.

Именно по этим соображениям он позволил волку потрепать себя и только потом повалил на землю, несильно придавив лапой грудину зверя. Безмолвный диалог — глаза в глаза, примирительное порыкивание, и Койт отпустил вожака. Он покорно, но с достоинством чуть склонил лобастую башку, признавая власть пришельца. Повелительно рыкнул своим, и вот уже вся стая стояла перед ним, склонив головы.

Койт доброжелательно рыкнул в ответ. После ритуала обнюхивания его пригласили на совместную охоту. Азарт стаи, загоняющей оленя, запах крови пьянили и рождали в груди первобытные животные инстинкты, задвинув человека в дальние закоулки памяти.