Книга Моя мерзкая фиалка, страница 73 – Марьяша Ришелье

Карета скрылась за поворотом, увозя его в клетке, а её — в другой, более красивой, но не менее прочной клетке. Но теперь он знал — у них есть тыл. Грязный, вонючий, ненадёжный, но тыл. И это было больше, чем он имел ещё утром.

Он закрыл глаза, стиснув зубы, и начал обдумывать план. Первый шаг — снять эти чёртовы ограничители. Второй... второй — найти её. И разорвать того ублюдка на части. Медленно.

Тьма. Решётки. Сырость, въевшаяся в камни и в душу. И полная, гнетущая неизвестность. Судя по скудным приёмам пищи, что просовывали в щель, прошло два дня. Два дня без звука, без вида, без неё. Он сидел на каменном полу, спиной к стене, и вглядывался в темноту, пытаясь прощупать её состояние через ту тонкую, едва ощутимую связь, что возникла между ними после той ночи. Но чувствовал лишь холод и пустоту. Ограничители на запястьях всё ещё были на месте, но уже не жгли так яростно — его собственная сила понемногу возвращалась, подтачивая их изнутри.

Он не спал. Его сознание работало вхолостую, перебирая худшие сценарии. Где она? Что с ней? Выполняет ли она уже... условия? От этой мысли его тошнило, и ярость, холодная и острая, как лезвие бритвы, сменялась леденящим душу страхом.

Щелчок замка прозвучал как выстрел. Не вовремя. Не по расписанию кормёжки.

Дверь открылась, впуская тусклый свет факелов. Вошли не тюремщики. Двое мужчин в тёмно-серых мантиях без гербов, с проницательными, недобрыми глазами. Следователи. От них пахло не сыростью, а чернилами, пылью архивов и холодной, беспристрастной властью.

— Вы — маг Вейард, известный также как тёмный маг из Глухомани? — спросил старший, его голос был ровным, без эмоций.

Вейард медленно поднял голову. Глаза его, привыкшие к темноте, сузились от света.

— Да, — ответил он хрипло.

— Пройдёмте с нами, — сказал второй. — Для уточнения некоторых вопросов по делу лорда Фалрика.

Вейард замер. Фалрика? Дело?

— Какому делу? — его голос прозвучал резче, чем он планировал.

Старший следователь прищурился.

— О злоупотреблении служебным положением членом Гильдии, вмешательстве в частную жизнь, организации провокаций, подставах и... насильственных действиях, — он произнёс последнее с лёгким, но заметным отвращением. — Дело было возбуждено по экстренному запросу. С весьма... вескими свидетельствами.

Мир перевернулся. Не он был на скамье подсудимых. Фалрик.

Но это не имело значения. Только один вопрос.

— Фиалка... Алисия. Что с ней? — вырвалось у него, прежде чем он смог сдержаться.

Следователи переглянулись. Младший, помоложе, что-то промычал в бороду, но старший ответил:

— Леди Алисия цела. И... почти невредима. Не считая мелких ссадин и синяков, которые, судя по всему, были получены ещё до прибытия сюда.

«Мелких ссадин и синяков». От его рук. От его попыток... Вейард почувствовал, как по его спине пробежал холодок ярости, смешанной с диким облегчением. Она жива. Она не сломана.

— Вам повезло, Вейард, — продолжил старший следователь, и в его голосе впервые прозвучала тень чего-то, похожего на... уважение? — Если бы в день вашего прибытия меня не было в этом крыле и леди Алисия не бросилась бы ко мне с криками о расправе и нарушении клятвы... всё могло бы кончиться куда хуже. Для вас обоих.

Она... бросилась к ним. Кричала. Не сдалась. Не покорилась. Она боролась. Используя единственное оружие, которое у неё было в этом змеином гнезде — формальности, правила, бумаги. И нашла того, кто эти правила готов был соблюсти.