Книга Пиарщица Его Высочества, страница 65 – Эдгар Шторм

Мария Федоровна поднялась со своего места, подошла к Диане и, вопреки строгому дворцовому регламенту, взяла ее за руку своими теплыми, узкими ладонями:

— Спасибо, милая Аглая. - Прошептала цесаревна по-французски с искренней теплотой. - Вы подарили нам победу.

— Мы лишь защитили то, что принадлежит вам по праву, Ваше Высочество. - Ответила Диана, опускаясь в безукоризненном реверансе.

Когда они вышли из приемной в пустынную анфиладу бельэтажа, Воронецкий мягко придержал Диану за локоть у высокого мраморного подоконника. В коридоре не было ни души. Сквозь тучи на мгновение пробился холодный луч осеннего солнца, озарив золоченые рамы портретов и строгие черты ее лица. Роман смотрел на нее в упор, не скрывая торжествующего, жадного огня в глазах:

— Первый раунд остался за нами, госпожа тайный советник Их Императорских Всочеств. Но вы помните наш ночной уговор?

Диана медленно высвободила руку, но на секунду задержала кончики своих пальцев на темном сукне его рукава. В ее взгляде вспыхнула ответная, глубоко скрытая от посторонних глаз искра:

— Я ничего не забываю, Роман. Готовьтесь к следующей схватке. Шувалов не простит нам этого триумфа.

Они обменялись долгим, безмолвным взглядом двух сильных, опасных людей, чей тайный союз был скреплен теперь не только общей опасностью, но и первой каплей разделенной страсти.

Декабрь 1866 года заковал столицу в глухой, трескучий лед. Мойка и Фонтанка превратились в заснеженные проезжие тракты, по которым с глухим скрипом полозьев тянулись обозы с сеном и дровами. Петербург дышал дымом поленьев, сажей и морозным туманом, стекавшим с Финского залива. В Аничковом дворце этот мороз ощущался лишь тонким звоном оконных рам да сухим теплом изразцовых печей

Утренний прием у великой княгини Марии Федоровны завершился к полудню. Статс-дамы во главе со светлейшей княгиней Куракиной откланялись, шурша тяжелыми шелковыми робами, а Екатерина Воронцова, бросив в сторону Замятиной очередной ледяной взгляд, поспешила в дежурную комнату поправлять прическу перед выездом в свет.

Диана осталась в Малом кабинете одна. На ее столе лежала папка темно-синего сафьяна с серебряным великокняжеским тиснением. Три недели, прошедшие после разгрома лондонской аферы барона Штейнгеля, превратили кабинет фрейлины Замятиной в настоящий командный пункт. Через ее руки проходили не только прошения о призрении бедных и ходатайства земских училищ. К ней начали стекаться закрытые записки, адресованные лично наследнику престола.

Среди этих бумаг Диана наткнулась на тонкий, запечатанный простой черной смолкой пакет. Ни герба, ни фамилии отправителя, лишь четкий адрес: "Ее Высочества великой княгини личному секретарю фрейлине А. П. Замятиной". Она вскрыла конверт костяным ножом. Внутри лежал оттиск обвинительного акта Военно-окружного суда Санкт-Петербурга и короткая, начертанная твердой рукой Воронецкого записка:

Аглая Платоновна! Завтра в десять утра в Военно-окружном суде слушается дело поручика лейб-гвардии Семеновского полка Захарова. Статья 245 Военно-уголовного устава. Оскорбление начальника действием или словом при исполнении служебных обязанностей. Наказание - исключение со службы, разжалование в рядовые и отправка в линейные батальоны без права выслуги. Для потомственного дворянина это верная гибель. Истинная причина дела рапорт Захарова о поставках гнилого сукна и тухлой солонины в роты полка генерал-майором графом Протасовым. Протасов вхож в интимный кружок Зимнего дворца и пользуется покровительством княжны Долгоруковой. Военный министр Милютин связан по рукам и ногам. Если Захарова осудят, армия проглотит этот позор, но офицеры поймут, что воровать генералам дозволено, а говорить правду государственная измена. Я взял защиту Захарова. Но без ваших ведомостей по военным поставкам меня сомнут в первом же заседании. Р. В.