Книга Пиарщица Его Высочества, страница 132 – Эдгар Шторм

Степанида встретила хозяйку у входа в комнату:

— Барыня, печь протоплена, вода ключевая в кувшине, постель взбита... Позвольте расстегнуть?

— Ступай, Степанида. - Спокойно, но твердо произнесла Диана, снимая с плеч соболью ротонду. - И вели внизу никому не подниматься. До утра нас нет ни для кого.

Девушка понятливо опустила глаза:

— Слушаю, барыня. Покойной вам ночи.

Дверь спальни закрылась, щелкнул массивный английский замок. Диана чуть не прыснула в кулак от пожелания покойной ночи. Муж явно не даст ей покоя. Диана осталась посреди огромной комнаты одна. Роман стоял в трех шагах от нее, прислонившись спиной к притолоке двери. Он оставался в вицмундире, застегнутом на все глухие пуговицы. В полумраке его глаза казались абсолютно черными. Он смотрел на нее так, словно не верил, что эта женщина в белом шелке, с королевской осанкой и сапфирами на шее, действительно находится здесь, запертая с ним в одном доме.

Диана медленно подошла к туалетному столику. Руки ее поднялись к голове. Она вынула длинные серебряные шпильки, сняла венок из флердоранжа и отбросила его на бархатный пуф. Тюлевая фата бесшумно сползла на пол легким белым облаком. Затем она расстегнула застежку колье. Сапфиры с тихим звоном легли в сафьяновый футляр.

Оставалось главное. Платье.

Она завела руки за спину, пытаясь нащупать верхние пуговицы на шее, но пальцы соскользнули. Шелковый фай был натянут как барабан, крючки корсета впились в тело, а сорок пуговиц на спине шли сплошным рядом от лопаток до самого копчика. Снять эту инженерную конструкцию в одиночку спереди назад было физически невозможно.

Диана замерла. В голове мелькнула ядовитая мысль:

Я вела антикризисные штабы, работала с министрами, бизнесменами и депутатами... и теперь стою посреди собственной спальни в дурацком шелковом капкане девятнадцатого века, не в силах расстегнуть собственную спину.

Она обернулась через плечо. Роман не сдвинулся с места. Могучий мужчина, гроза столичных судебных палат, стоял неподвижно, боясь даже вздохнуть, словно перед ним была фарфоровая статуэтка, способная разбиться от неосторожного звука.

Губы Дианы тронула легкая, чуть насмешливая улыбка:

— Роман Александрович. Вы юрист или где? Распутайте этот узел. Сама я до утра отсюда не выберусь.

Воронецкий словно очнулся от наваждения. Он сглотнул, медленно оттолкнулся от двери и подошел к ней. Каждый его шаг отдавался глухим стуком сапог по паркету. Он встал сзади нее вплотную. Диана спиной почувствовала исходящий от него мощный сухой жар. Его дыхание коснулось ее обнаженной шеи там, где кончались волосы.

— Боюсь испортить. - Глухо, сдавленно произнес он. Голос его охрип. - Платье... оно царское.

— К черту платье, Роман. - Тихо бросила она. - Рви, если не расстегивается. Я задыхаюсь.

Его крупные пальцы легли на первую пуговицу у ее затылка. Они дрожали. Этот сильный человек, привыкший ломать чужие судьбы в залах заседаний, сейчас действовал с пугающей, почти благоговейной осторожностью. Пуговица поддалась. Затем вторая. Третья. Пальцы Романа случайно коснулись голой кожи между лопатками, и по телу Дианы прокатилась сладкая, горячая волна. Воронецкий тяжело, судорожно втянул воздух сквозь зубы.

— Аглая. - Прошептал он, и в этом шепоте было столько сдерживаемой страсти, что воздух в комнате словно сгустился.