Онлайн книга «Пиарщица Его Высочества»
|
Диана спокойно отпила горячий кофе: — Графиня Воронцова слишком плохо знает характер Романа, Ваше Высочество. И мой собственный. — Они глупцы, Аглая. - Твердо произнесла Минни. - Меряют людей своими карточными долгами и бальными интригами. Саша вчера долго говорил с государем. Батюшка доволен отчетом Воронецкого по Выборгской дороге. Немцы отступили. Концессия передана русским промышленникам. И государь сказал замечательные слова "нам нужны такие волки, которые умеют перегрызать глотки чужим казнокрадам и не берут взяток с казны". Роман Александрович доказал свою верность делу. Мария Федоровна подошла к секретеру красного дерева, открыла потайной ящик и достала массивный футляр из темно-синего сафьяна с тисненой золотой короной: — Это мой личный подарок. Не казенный. От меня и от Саши. Диана приняла футляр, нажала на золоченую пружину. Внутри, на белом атласе, лежали две старинные венчальные иконы в массивных серебряных окладах филигранной работы. Образ Спаса Вседержителя и Казанская икона Божией Матери. По углам окладов сверкали крупные уральские сапфиры густого василькового оттенка. — Эту венчальную пару по моему заказу писали в мастерских Троице-Сергиевой лавры. - Произнесла Минни, коснувшись прохладного серебра оклада. - На обороте выгравированы слова благословения от меня и великого князя. Я хочу, чтобы они хранили ваш дом на Сергиевской от дурного глаза и зависти. Но это еще не всё. Цесаревна положила ладонь поверх холодной руки Дианы: — Ты остаешься моим личным секретарем по делам благотворительности и женских училищ. Никакой министр, никакой Адлерберг не вправе отменить высочайшее распоряжение. Двери Аничкова дворца открыты для тебя в любой день и час. Но помни. Отныне твой салон на Сергиевской это наш форпост в Литейной части. Всё, что купцы, сенаторы и молодые юристы не решаются сказать цесаревичу в парадных залах, они должны приносить в твою гостиную. Ты понимаешь меня, Аглая? Диана медленно кивнула. Это было не просто благословение а официальное вручение мандата на создание теневого политического штаба молодой партии. Минни, при всей своей кажущейся европейской легкости, обладала безошибочным чутьем власти. Она строила собственную сеть влияния, и дом Воронецких должен был стать ее узлом. — Я понимаю, Ваше Императорское Высочество. - Ответила Диана, глядя на мерцающие сапфиры. - И сделаю всё, чтобы Сергиевская никогда не подвела Аничков. — Я знаю, милая. - Мягко улыбнулась Мария Федоровна. - А теперь иди. Тебе нужно отдохнуть. И пусть Роман бережет тебя. Если он посмеет тебя обидеть, я прикажу Саше разжаловать его в уездные стряпчие! *** Десятого января в Петербург пришла настоящая рождественская метель. Снежная крупа хлестала по стеклам, занося парадные подъезды и превращая широкие проспекты в белые пустыни. Город затих, укрывшись в тепле каминов и изразцовых печей. По обычаю Российской империи последние две ночи перед венчанием жених и невеста не должны были видеться вовсе. Роман оставался в своей холостяцкой квартире на Литейном, закрывая последние дела в судебной палате, а Диана переехала в дом на Сергиевской, чтобы привыкнуть к новым стенам. В огромном каменном доме стояла гулкая, торжественная тишина. Слуги бесшумно разошлись по своим комнатам во флигеле еще в десять вечера. На кухне остывала печь; старик Еремей обошел дворовые постройки, запер тяжелые чугунные ворота на два пудовых засова, спустил на цепь двух свирепых меделянских псов, которых уже доставили в дом и занял свой караул в привратницкой. |