Книга Пиарщица Его Высочества, страница 107 – Эдгар Шторм

"Старая цивилистика", представителями которой выступают в романе, это консервативная школа дореформенного дворянского правоведения. Её адепты (часто сановники, профессора Императорского училища правоведения или старые сенаторы) опирались на строгие догмы, букву закона и прецеденты, с высокомерием относясь к новым коммерческим веяниям.

Миттельшпиль (от нем.Mittelspiel- середина игры) центральная, самая напряженная стадия шахматной партии. Здесь дебютная расстановка сил переходит в открытую борьбу: игроки проводят атаки, защиты, жертвуют фигуры и ищут тактические комбинации. Именно в миттельшпиле обычно решается исход сражения, так как любая ошибка в этой фазе становится фатальной.

Апрель шестьдесят девятого года пришел в Петербург с обманчивым, неверным теплом. Днем солнце растапливало последние серые сугробы во дворах-колодцах, обнажая мокрую брусчатку и прошлогодний мусор, а к ночи с Ладоги налетал резкий, ледяной норд-ост, сковывавший лужи ломким стеклом. В воздухе стояла та особенная смесь прошлогодней прелой листвы, невской сырости и каменноугольного дыма, от которой у непривычных к балтийскому климату першило в горле, а светские доктора выписывали дамам поездки в Ниццу.

В Аничковом дворце жизнь вошла в колею, напоминавшую работу сложного, хорошо смазанного механизма. Одиннадцатимесячный великий князь Николай уже уверенно держался на ножках, цепляясь за пальцы нянек-англичанок, и оглашал галереи требовательным, чистым детским лепетом. Цесаревна Мария Федоровна, сияющая материнским спокойствием, делила дни между детской и бесконечными заседаниями попечительских комитетов. Минни безоговорочно доверила Диане всю практическую благотворительность. Через руки фрейлины Замятиной шли сотни прошений, счета сиротских приютов и отчеты лазаретов. Диана методично, без лишнего шума вычищала из смет приписок чиновников, направляя купеческие пожертвования точно по назначению.

Но если в парадных анфиладах Аничкова всё дышало порядком, то за его пределами разгоралась глухая, ожесточенная битва за землю.

Воронецкий отсутствовал в столице четвертый месяц. Комиссия гофмаршальской части по ревизии удельных и казенных владений в Новгородской и Ярославской губерниях, которую цесаревич возложил на Романа, натолкнулась на вековое, круговое болото уездного дворянства, идеально расписанного в комедии "Ревизор". Межевые посредники, сросшиеся с местными предводителями, за взятки отрезали у государственных крестьян водопои, выгоны и лесные угодья, вынуждая мужиков арендовать собственную же бывшую землю за кабальную отработку. Когда в уездные присутствия являлся столичный присяжный поверенный с чрезвычайными полномочиями наследника престола, на него смотрели как на врага. В канцеляриях "терялись" межевые книги времен Екатерины II, волостные писари внезапно заболевали горячкой, а уездные исправники лишь разводили руками, ссылаясь на крестьянское "неповиновение".

Роман работал неустанно. Он лично объезжал спорные пустоши в распутицу, поднимал архивные планы генерального межевания, опрашивал под присягой стариков-однодворцев и вытаскивал на свет финансовые махинации дворянских опек. Каждую неделю с почтовыми курьерами Диана получала от него толстые пакеты под грифом "в собственные руки попечительницы лечебниц". Внутри официальных финансовых ведомостей лежал тонкий листок почтовой бумаги, исписанный мелким, убористым почерком Романа. Никаких слащавых излияний, лишь скупая хроника провинциальной грязи, яростные заметки о воровстве и две-три строки в самом конце, от которых у Дианы замирало сердце.