Книга Пиарщица Его Высочества, страница 104 – Эдгар Шторм

Диана улыбнулась в темноте, слушая ровный, сильный стук его сердца:

— Договорились.

На следующий день, ровно в одиннадцать часов утра, Диана входила в малую приемную Аничкова дворца.

На ней было официальное платье из темно-зеленого сукна с серебряным шитьем по вороту и тяжелым шлейфом, по которому полагалось ходить во дворце в присутственные дни. На левом плече мерцал бриллиантами фрейлинский шифр с вензелями "М.Ф." на андреевской муаровой ленте. Спина ее была натянута как струна, подбородок приподнят, в руках она несла сафьяновую папку с гербом великой княгини.

В приемной царило необычайное оживление. Обычно чопорные адъютанты и свитские генералы сбились в плотную кучку у высокого арочного окна, выходящего на Фонтанку, оживленно перешептываясь. Среди них выделялся статный красавец князь Мещерский, редактор консервативного журнала "Гражданин" и один из самых близких доверенных лиц цесаревича.

При появлении Дианы разговоры мгновенно стихли. Князь Мещерский шагнул ей навстречу, изящно щелкнув каблуками лакированных сапог и отвесив церемонный, подчеркнуто глубокий поклон:

— Аглая Платоновна! Мое почтение. Весь Петербург с утра гудит как потревоженный улей. Вы читали свежий номер "Судебного вестника"?

— Я читаю правительственные бумаги только по повелению Ее Высочества, князь. - Сдержанно ответила Диана, скользнув по нему прохладным взглядом. - О чем изволит шуметь столица?

— О вашем подопечном, разумеется! - С легким, светским пафосом воскликнул Мещерский, сверкая эполетами. - Воронецкий сотворил нечто неслыханное. Вчера в Сенате он разбил в пух и прах всю немецкую клику Рейтерна. Барон Фитингоф сегодня утром подал прошение об отставке из правления общества. Государь император, говорят, за утренним чаем изволил заметить Адлербергу "у нас появились адвокаты, которые радеют о русской копейке лучше иных министров".

— Государь цесаревич разделяет это мнение? - Невозмутимо поинтересовалась Диана, хотя внутри нее всё пело от торжества.

— Его Высочество в абсолютном восторге! - Понизил голос Мещерский, наклоняясь к ее уху. - Александр Александрович только что закончил аудиенцию с министром путей сообщения. Концессия аннулирована. Строительство Выборгской линии передается Главному обществу российских железных дорог с условием обязательного заказа рельсов на путиловских и уральских заводах. А господина Воронецкого цесаревич повелел пригласить завтра к высочайшему завтраку в Аничков!

Диана едва заметно приподняла бровь, демонстрируя безупречно выверенное легкое изумление.

— Присяжного поверенного к высочайшему столу? Это необычайно щедрая милость.

— Это не просто милость, дорогая Аглая Платоновна. - Многозначительно улыбнулся князь. - Это знак того, куда поворачивает руль нашей государственной политики. Старый Зимний двор с его вечными оглядками на Берлин и Вену начинает уступать место русской партии. И то, что у истоков этой партии стоят такие блестящие умы, как господин Воронецкий... и такие проницательные дамы, как вы... внушает великую надежду.

Диана склонила голову в легком полупоклоне:

— Вы слишком щедры на комплименты, князь. Я лишь исполняю обязанности скромной фрейлины при Ее Высочестве.

Она обошла Мещерского и легкой, неслышной походкой направилась к зеркальным дверям личных покоев великой княгини. Дежурный скороход в расшитой золотом ливрее распахнул перед ней створку с той исключительной, благоговейной предупредительностью, какая во дворце оказывалась лишь самым могущественным фаворитам.